– Для нее уже слишком поздно, – заканчивает мысль Конни и, поморщившись, допивает остатки капучино. – Как думаешь, если я копну чуть глубже, ты сможешь достать для меня новую кофеварку? У меня уже есть «неспрессо», но мне больше нравятся итальянские De’Longhi.

– Я постараюсь, – отвечает Ибрагим.

Конни кивает.

– Что ж, старайся изо всех сил. Вот единственное, что я могу пока вспомнить: когда я первый раз вошла в ее камеру, Хизер что-то писала.

Ибрагим перестает записывать в блокнот и поднимает глаза.

– Что именно?

Конни пожимает плечами.

– Она тут же спрятала. Хотя стоило бы поискать. Все ее вещи, должно быть, где-то собраны.

– На что это было похоже? – спрашивает Ибрагим. – Это не та записка, которую она оставила?

Конни качает головой.

– Там было много писанины. Она что-то прям строчила.

– Ну и каково твое мнение, Конни? Зачем понадобилось убивать Хизер Гарбатт и почему именно сейчас?

– Я вот что думаю, – говорит Конни. – Мне кажется, это непохоже на терапию, за которую я плачу деньги. Такое чувство, будто я стала неоплачиваемым членом вашей банды.

– Ну, у нас вообще никому не платят, но твое замечание я приму, – отвечает Ибрагим. – Совершенно справедливое наблюдение. Давай немного поговорим о тебе. Ты начнешь или лучше я?

– Давай ты, – предлагает Конни.

Ибрагим на мгновение задумывается.

– Я думаю, ты несчастлива.

– Это вообще не так! – возражает Конни.

– Наверное, ты делаешь других несчастными, – предполагает Ибрагим.

– Вот тут не буду спорить, – отвечает Конни.

– Итак, ты знаешь, что приносишь другим несчастье, и все же счастлива сама? Должно быть, непросто сжиться с этим фактом?

– Люди сами несут за себя ответственность, – говорит Конни.

– Конни, ты очень умна, трудолюбива, видишь возможности. Думаю, будет справедливым сказать, что ты гораздо сильнее большинства других людей.

Конни барабанит пальцами по столу.

– Возможно.

– Как следствие, ты стала подавлять других, – продолжает Ибрагим. – Когда кто-то одарен силой, у него появляется выбор: защищать слабых или охотиться на слабых. Ты пользуешься данными тебе от природы преимуществами для охоты на слабых.

– Так поступают все, – замечает Конни.

– Не сказал бы, – возражает Ибрагим. – Так поступают только социопаты.

– Ну, значит, я социопатка, – пожимает плечами Конни. – Кстати, тебе стоит попробовать, это очень прибыльно.

– Ты почувствовала, что Хизер Гарбатт напугана, Конни, и что она не в состоянии сказать правду. Мне кажется, тебя это взволновало.

Конни делает паузу.

– Не особенно.

– Тебе было все равно?

– Не совсем так.

– «Не совсем так». Почему ты предлагаешь выяснить, что писала Хизер? Вероятно, думаешь, что в ее смерти есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд?

– Возможно, – отвечает Конни.

– У меня есть для тебя одна хорошая и одна плохая новости, Конни, – сообщает Ибрагим, закрывая блокнот.

– Просвети же меня.

– Хорошая новость в том, что тебе не все равно. Это значит, ты не социопатка.

– А плохая?

– Плохая новость: в какой-то момент тебе придется принять все, что ты натворила в жизни.

Конни долго смотрит на Ибрагима. Ибрагим смотрит на Конни в ответ.

– Ты мошенник, – заключает наконец Конни. – Костюмы у тебя отличные, не спорю, но ты промышляешь мошенничеством.

– Может быть, и так. – Телефон Ибрагима издает серию звуковых сигналов. – Вот и истек наш час. Продолжим на следующей неделе или на этом закончим? Выбор всегда за тобой. Может, я такой мошенник, что тебе не по зубам?

Конни берет журнал и кладет остатки «кит-ката» в изящный клатч от Hermès[66]. Затем встает и протягивает Ибрагиму руку.

– До следующей недели, – произносит она. – Буду ждать.

– Как пожелаешь, – отвечает Ибрагим.

– Продолжу для тебя копать.

– Я сделаю то же самое для тебя.

Глава 34

– Что ты думаешь о Полин? – спрашивает Элизабет.

– Она мне нравится, – отвечает Джойс.

– Ну, мне она тоже нравится, – говорит Элизабет. – Но что ты о ней думаешь?

– Я спросила, что означают ее комментарии, сделанные на днях, – продолжает Джойс. – Насчет одежды Бетани. Но она от них отмахнулась. И еще сказала, что не помнит тех записок.

– Такое чувство, что она пыталась подвести нас к чему-то, – замечает Элизабет, – или, наоборот, отвести.

– Однако она согласна, что нам стоит пообщаться с Фионой Клеменс, – говорит Джойс. – Она сказала, что это отличная идея.

Элизабет с сомнением поднимает бровь, глядя на подругу.

Черное такси останавливается, и Элизабет с Джойс выбираются наружу. Элизабет внимательно оглядывается по сторонам. Кто за ними наблюдает? Чуть дальше, у дверей американского посольства, дежурят охранники, слева стайка молодых женщин проходит через вращающиеся двери издательства. Подняв голову, Элизабет видит множество окон – массу мест, где можно спрятаться и наблюдать. Рай для снайпера. Джойс тоже оглядывается по сторонам, но с совершенно другими мыслями.

– Тут есть бассейн! – восклицает Джойс.

– Я знаю, – кивает Элизабет.

– В небе, – говорит Джойс и глядит вверх, прикрывая глаза от яркого зимнего солнца.

– А я говорила, что тебе понравится, – напоминает Элизабет.