Большая дистанция, волнение на море и какой-никакой зигзаг вражеского корабля усложняли расчёт атаки. Боцман вручную вводил данные: скорость и курсовой угол цели, её положение (справа или слева по курсу лодки); окончательный выбор скорости торпед, глубины их хода, и главное — атакующий режим.

Ставку здесь обер-лейтенант делал на полученные малой партией новейшие торпеды G7as с активной системой «Flachenabsuchender Torpedo» в модификации Т5 [55].

— Ход малый. Скорость шесть узлов. Пеленг на цель — тридцать семь. Дистанция — четыре семьсот. Угол атаки — двадцать.

— Что? Что там, акустик? — немедля уточнял вахтенный, услышав возглас из соседнего отсека.

— Цель — левый коордонат, дистанция уменьшается.

— Руль лево на десять.

Считывая курс по репитеру компаса, рулевой сориентировал лодку в указанном направлении.

— Атаку производим по акустическим данным, — объявил командир, положив ладони на ручки перископа, в привычке, лишь бы куда-нибудь их деть… нервишки начинали натягиваться. Произнося с растяжкой:

— Четырёх… по-двухторпедный залп носовыми… с временным интервалом в пять секунд!

Второй вахтенный, сопя простуженным носом, подтвердил чередой оповещений:

— Контроль. Пуск! Пошла номер один. Вторая… аппарат номер три, вышла!..

Два мягких толчка…

Лишённую веса торпед лодку подбросило носом вверх, тут же компенсируя принятием воды в балласт.

— «Угря» им под ватерлинию! — не удержался угрюмой ухмылкой боцман [56].

Ему вторили, кто на что горазд:

— Воткнуть «свечку» в борт.

— Аппарат «два» — пуск! Четвёртая… — пуск!

Лодка снова вздрагивала… снова донося характерное шипение из носового отсека — сжатый воздух, вытолкнувший торпеду, во избежание выхода воздушных пузырьков наверх, стравливался вовнутрь.

— Погружение на сто метров, — сразу же следовал приказ обер-лейтенанта, почти скороговоркой вносящего уточняющие корректировки, — курсовое уклонение 15 градусов вправо. Смена позиции. Перезарядить аппараты, торпеды электрические.

Акустик, внимание — слушаем!

ПКР

Какое-то вымученное противоречие: будучи полностью уверенным, не видя никаких сложностей с выполнением задачи, соблюдая полное и внешнее спокойствие… вдруг изгонять из головы недобрые спонтанные образы.

То, что скрыто с глаз всегда таило в себе затаённую неясность, настораживая.

Крейсер давил океан на «восемнадцати», разбивая попутные накат за накатом, неумолимо вбирая дистанцию к намеченным шести тысячам.

Цель впереди, нацистская субмарина — порождённое небывалым экспериментом эхо прошедшей войны, и в то же время, голая и злая реальность.

Пилоты «Камова» уже попадали там под обстрел, убедившись воочию.

И уже мчали оттуда, с носовых углов, пущенные ею торпеды. Опять же, отсюда из рубки, лично ему, невидимые, не слышимые. Фиксируемые лишь акустиками, ведущими обратный отсчёт в суммарно-встречных скоростях.

Их (одну из…) по каким-то прихотям жанра увидели всё те же вертолётчики, снова нарушив радиомолчание:

— Торпеда! Видим след!.. — стремительно бегущая на глубине метра три-четыре, оставляющая за собой пузырящуюся кавитацию, которая вспухая к поверхности, извивалась белой прыгающей по рельефу волн дорожкой.

— Пусть убираются с директрисы! — гавкал (а иначе и не скажешь) приказ Скопин.

Установки РБУ «Смерч» заряжены… подняты… развёрнуты… замерли в выдержанных углах горизонтального и вертикального наведения. Прибор управления стрельбой автоматически задавал значения глубины подрыва…

Минуты до команды на залп!

— Цели в зоне поражения.

И когда, накрыв их заслоном глубинных бомб, и акустики на время оглохли, вследствие множественных подводных детонаций… из всей этой какофонии операторы гидроакустической станции вынесли промежуточный вердикт — одна торпеда осталась непоражённой. Что было некритично — производилась штатная перезарядка РБУ — реактивные снаряды один за другим в механической очерёдности вгонялись в пакет стволов, уже готовые снова ввестись в действие. Довершить дело…

Вот тут гидроакустический пост неожиданно «сбил прицел»:

— Цель совершила уклонение! — «проседая» в контроле за ситуацией, покуда нарабатывался новый алгоритм атаки — буквально и всего лишь десяток тикающих секунд, пока шёл расчёт по упреждению и другим параметрам в системе целеуказания и наведения.

В этот сиюминутный интервал его всё же дёрнуло:

«Ну, ничего ж себе, сука, нежданчик от Кригсмарине! Управляемая»⁉ Впрочем…

Впрочем, этим всё и ограничилось.

Торпеда, как обстоятельно доложили с поста «Ориона», «вышла на циркуляцию малого хода в пределах семи узлов». И была без труда уничтожена.

«На дистанции шесть кабельтов», — внесёт запись в журнал вахтенный офицер.

Капитан 1-го ранга Скопин даже вскинет бинокль — взглянуть сквозь остекление рубки: череда опадающих всплесков за километр по носу корабля.

— Слышу я, слышу, — разумеется, не пропустив обращённое к нему «товарищ командир».

— Товарищ командир, подлодка… цель № 1 в зоне поражения!