Крейсер уже вышел на необходимый для удара рубеж. Однако к немедленному применению была готова только одна РБУ. С ходовой рубки было видно, как кинематика отстрелявшейся по торпеде второй бомбомётной установки затеяла «механический танец» перезарядки [57]. Три минуты по нормативу.

«Не стоит ждать даже эти „три“, — посчитал Скопин, — „гансы“ всадили первую порцию с большой дистанции. Сейчас поймут, что безрезультатно, заправят торпедные аппараты по новой, пальнут повторно. Возись потом… трать боеприпасы».

Коротко отдал распоряжение:

— Уничтожить субмарину.

…подхваченное расчётами БЧ-3 [58]:

— Стрельба в настоящее место цели… пеленг… дистанция… залп!

Новая пачка зарядов посекундного отстрела (12 стволов — 2,4 выстрела в секунду) реактивным рёвом ушла по касательной вдаль, где-то там, в заданном месте и глубине «прокипятив» воду…

Командир снова поднял бинокль. Однако на дистанции пяти с лишним километров мало что разглядев.

Корабль продолжал буровить океан, акустики прислушивались, в рабочем говоре «ходовой» — докладах и командах, ни намёка на повышенный тон, всё чётко и сухо. Однако Геннадьич угадывал в этой сдержанности и толику сомнений в принадлежности субмарины.

— Радио от «вертушки», — известил офицер на связи, — свидетельствуют уничтожение ПЛ.

— Цель поражена, — наконец дали положительный результат и акустики. — Отбой атаки.

— Ага-а! — с нарочитым довольством воскликнул каперанг, заметив оптикой чуть в стороне точку вертолёта, — «свидетельствуют», говорите? Отсемафорьте им: пусть снимут с воды что-нибудь свидетельствующее — кого мы там утопили.

Ка-25ПС

Они сегодня оказались прямо-таки зрителями в первых рядах.

И… повезло им, когда в неадекватной оценке предполётного инструктажа: «соблюдать осторожность», едва не подставились под очередь из 20-миллиметрового FlaK — сбившись с пеленга, прозевав выплывший из марева по левой стороне вытянутый силуэт подлодки, мигом озарившийся вспышками выстрелов.

Немец, тот воспринимал окружающее серьёзно, с должной бдительностью, иначе и быть не могло — 1944, война.

Всё могло закончиться и хуже. Но установленный ниже на уступе рубки U-1226 зенитный 37-миллиметровый полуавтомат остался не задействованным, вследствие перекатывающих и захлёстывающих волн. К тому же цель оказалась нетипичной, наводчики взяли неправильное упреждение, болтанка не дала нормально прицелиться. Да и опомнившийся командир субмарины практически сразу приказал погружаться.

Жужжала неслышимая (сами-то в наушниках) «Красногорск-16» — ручная кинокамера фотолюбителя старшего мичмана из техников БЧ-6, полетевшего «пассажиром».

«Камов» висел над волнами. Позицию заняли в полутора километрах, снимая взбитый подводными взрывами океан.

Неожиданно среди кипящих всплесков показалось что-то существенное… Все дружно ахнули! — лодку вытолкнуло наверх — в пенных выбросах бурлящей воды геометрия чёрного корпуса, будто пошла на излом. Или показалось?

«Ничего, — старшина старательно сохранял равновесие, чтоб не дрогнуло изображение — не упустить впечатляющих кадров, — проявленная плёнка покажет».

Субмарина недолго оставалась на поверхности, задирая носовую часть, избитая обшивка окончательно утратила запас плавучести и… минуты не прошло — ушла на дно.

Сообщили об увиденном. Предупредив. Направив вертолёт — пройтись над местом, посмотреть.

Океан рисовал на своей беспокойной поверхности длинные пенные полосы, вытянутые, влекомые по ветру. Жирное масляное пятно, образовавшееся на месте катастрофы, стало расползаться — его было видно издалека.

Уже ближе примечали и немногочисленные всплывшие обломки — унылое и безжалостное свидетельство гибели нескольких десятков человек [59].

Борттехник, выглядывая в приоткрытую дверь, словно уловил возникшее общее настроение и молчаливую паузу, проговорив по внутренней связи: — Нам ли переживать за фашистов…

— А фашистов ли? Ты веришь что…

— С «Москвы» опять лампой морзянят, — перебил возгласом старшина, кроме всего прочего отвечающий за репетование сигналов с корабля.

— Что передают?

— Ща, погодите, строчат сигнальцы, как из пулемёта. Есть, понял. Чёрт! Разматываем лебёдку. Попробуем подцепить что-нибудь из обломков. Приказано.

— Интересно и как они там себе это представляют? Нам что, с багром вниз спускаться?

— Я вижу! — воскликнул борттехник, — там кто-то есть! Шевелится. Выживший.

— Опа на! Пленный супостат⁉ Будем брать? Вадим Иваныч, у тебя пистоль наготове?

Круги на воде

— Право на борт. Возвращаемся на прежний курс. Снизить до двенадцати.

Всё ещё сохраняя инерцию 18-узлового хода, крейсер при перекладке ощутимо кренился. По завершении коордонаты, после положенных и сопутствующих «Отводить», «Одерживать», «Прямо», рулевой громко подтвердил:

— На румбе 340 градусов.

Приближающийся вертолёт исчез из поля зрения, забегая за корму — крейсер будто специально поставлял полётную палубу для посадки.

— Пойдёмте, что ли, взглянем?.. — предложил Скопин полковнику КГБ, который, кстати, всю эпопею с подлодкой молчком простоял за спиной.