Читаем Выгон полностью

Возможно, видение Джима объясняется очень необычными атмосферными условиями. Существует такой верхний мираж, фата-моргана, когда свет изгибается, проходя через слои воздуха разной температуры. Если наблюдается необычная термальная инверсия – слой прохладного воздуха под слоем теплого, то может образоваться атмосферная пыль, которая работает как преломляющая линза, «опрокидывая» то, что мы видим. Возможно, так Джим и увидел перевернутый вверх ногами маяк.

В результате фата-морганы формируются разные, меняющиеся слои изображений, так что мы можем видеть их одновременно обычными и перевернутыми. Бывает, создается иллюзия кораблей, плавающих в воздухе. Название явления происходит от легенды о колдунье времен короля Артура, Морган Ле Фей, которая умела возводить летающие замки и искусственные земли-миражи и заманивать туда моряков, чтобы те погибали.

Джим рассказывает еще более потрясающую историю. В другой раз он как-то увидел Норвегию! Он описывает мне ее берега с красивыми фьордами. Ближайшая точка на норвежском побережье находится примерно в четырехстах пятидесяти километрах от Папа-Уэстрея. Теоретически благодаря атмосферной рефракции можно что-то разглядеть за горизонтом, потому что мираж – это парящее над землей отражение настоящего объекта, и всё же увидеть Овечью гору на Фэр-Айле более вероятно, чем Норвегию.

Фата-моргану можно увидеть, но приблизиться к ней – никогда. Как и Хезер-Блезер, она всегда остается на самом краешке горизонта.

Гуляя по Северному холму, я держу руку в кармане и то и дело глажу копию Уэстрейской Жены – четырехсантиметровой фигурки времен неолита, которую недавно нашли на Уэстрее во время раскопок. Анонимные Алкоголики советуют медитировать, но мне это сложно дается: я отвлекаюсь, расстраиваюсь или засыпаю, так что я совершенствую свою созерцательную практику: гуляю по холму и рассматриваю всё, что меня окружает. Гуляя, я полностью погружаюсь в движение. Тело занято, а мозг свободен. Как и в случае с Выгоном, тут куда больше интересного, чем кажется на первый взгляд. Нахожу на вершине холма морскую звезду – наверное, ее обронила птица. Есть тут и археологические объекты – сорок могильных курганов. Горы плавника выше отметки максимального уровня подъема воды уже застолбили другие жители острова, но я могу собирать его ниже линии прилива. После западного шторма ухожу домой с полными руками.

Холм усеян кратерами: это привет со времен Второй мировой войны, когда Королевские ВВС проводили здесь учебные стрельбы и с кораблей сбрасывали на остров снаряды. Зимой эти дыры наполняются дождевой водой, по размеру они варьируют от «лягушатника» до джакузи. Говорят, что как-то бомба упала южнее, чем задумывалось, и чуть не убила жену фермера, но, к счастью, попала в корову. После войны моряк с одного из судов для запуска ракет поверить не мог, что вообще-то на этом острове для военных учений живут люди.

На утесах на востоке владений Королевского общества защиты птиц, известных как Фоул-Крейг, живут в период спаривания целые колонии морских птиц: кайры, гагарки, тупики, длинноносые бакланы, глупыши и моевки. Как и в парке в Хакни, где выпивохи и семьи занимают каждый свою территорию, – и там, и там в итоге весьма шумно, – каждый вид птиц облюбовал определенный уровень высоты утеса: тупики сидят поближе к вершине среди кроличьих нор и буйно растущей розовой армерии, глупыши – на высоких выступах и в расщелинах, бакланы – в больших гнездах, свитых из бурых водорослей, кайры, любители общения, – внизу, крепко прижавшись друг к другу, чтобы защитить яйца от хищников, а гагарки вклинились между ними.

Зимой почти все морские птицы – и тупики, и другие виды – улетают на море, где и проводят весь холодный сезон. Мне можно гулять по всей территории холма зимой, но вот летом гостей просят не заходить дальше побережья, чтобы оставить холм в полном распоряжении полярных крачек – местные их называют «придирчивыми крачками», – которые тут спариваются. В период спаривания они отчаянно защищают свои гнезда, пикируя на прохожих.

В Розовом коттедже на каминной доске лежит крылышко полярной крачки. Оно кажется таким маленьким и хрупким, и трудно поверить, что птица проделала столь длинный путь. У полярных крачек самый долгий перелет: каждую весну они совершают невероятное путешествие из Антарктики на Папа-Уэстрей, покрывая расстояние в шестнадцать тысяч километров. Местные говорят, что возвращаются они в «первый майский туман». Полярная крачка видит два лета в год; ей достается больше солнечного света, чем кому-либо еще из земных созданий.