Читаем Выгон полностью

Я вернулась на острова в интересное время. Я в целом за возобновляемую энергию. Это новый способ использования земли и природных ресурсов, обеспечивающий острова доходом на двадцать первый век и сокращающий использование ископаемого топлива, а еще это хорошая разовая финансовая подпитка для стареющих фермеров. Но меня расстраивает мысль о том, что этот красивый, почти нетронутый участок земли, где я выросла, где я бегала за овцами, наблюдала за птицами и пряталась с братом, станет промышленной зоной. Смоделированные на компьютере планы вмешиваются в мои воспоминания и эмоции. Папа и соседи в замешательстве.

Всё течет и меняется. Я потеряла ферму как воспоминание о детстве, когда мама ушла и дом продали. Даже если Выгон продадут для строительства подстанции, волны всё равно будут бить в утесы. Инженеры, прокладывая кабели, будут чувствовать толчки. Тот же ветер, что свистит за окнами моего маленького розового домика, будет вращать турбины, с монотонным гулом рассекая воздух.


Идет весна, кайры возвращаются на утесы Фоул-Крейга, и смотритель Королевского общества защиты птиц скоро тоже вернется, так что мне пора уезжать с Папея. Я предпочитаю полету на самолете более медленный способ передвижения – паром.

Приближается день весеннего равноденствия, а значит, я не пью уже почти два года. И хотя я в основном полагаюсь на свою собственную терапию, то есть прогулки и заплывы, я начала проходить остаток «Двенадцати шагов», что должно помочь мне жить спокойно. Девятый шаг – «возместить ущерб» людям, которым мы причинили вред. Пишу письмо бывшему; отправлять не буду, но держу его в сумке на случай, если мы еще увидимся. Получаю сообщение от девушки, которая проходила со мной программу, а потом попала в психиатрическую лечебницу. Она пишет, что впервые в жизни продержалась без алкоголя девяносто дней, – это для Анонимных Алкоголиков является важной отметкой, – а еще поступила на курсы медсестер.

Стихии, с которыми я выросла, теперь используют неожиданным образом. Так и в процессе лечения что-то, раньше казавшееся бесполезным, может стать очень важным. Да, я была «неприкаянной», но я могу обновиться. За эти два года я вкладывала свою энергию в поиски вечно ускользающего от меня коростеля, Веселых Танцоров, редких облаков; я плавала в холодном море; бегала голая вокруг каменных кругов; отправлялась к заброшенным островам; летала на крошечных самолетах; я вернулась домой.

Я еду навестить своего племянника Джо, который родился вскоре после того, как я бросила пить. Он никогда не увидит меня пьяной. Я чувствую себя сильной. Я жду от себя больше, чем от других. Во сне я удивительно четко вижу места, где побывала, – так оживают мои воспоминания. Мне снятся все окна, из которых я когда-то высовывалась покурить; все мои любимые песни; все вечеринки, где я побывала и которые уже забыла; каменный крест, который я видела из окна самолета, – его построили, чтобы овцы могли спрятаться от дующего со всех сторон ветра. Просыпаясь посреди ночи, я на мгновение ощущаю какую-то особую осознанность, и ум работает так ясно, как никогда прежде, будто я наконец очнулась от долгого сна.

Пусть на меня льется дождь, пусть меня обжигает огонь. Я чувствую себя молнией в замедленном движении. Во мне столько глубины, во мне есть еще неизведанное. Я вибрирую с такой частотой, которую не в силах уловить человеческий глаз. Я готова быть смелой. С верхней палубы парома я наблюдаю, как Папей исчезает за горизонтом. Последние два года тянутся за мной и блестят, как следы, что оставляет за собой паром. Во мне кипит энергия.



Благодарности

Благодарю за поддержку и вдохновение Джереми Аллена, Фонг Чау, Кейт Финлейсон, Амелию Грин, Дженни Фаган, Хенрика Хединге, Катарину Хибберт, Карен Хинкли, Миру Манга, Сару Перри, Джона Роджерса, Ди Кинтас, Дейва Уиллера, Сэма и всех сотрудников и участников программы «День на острове», всех из Оркнейского отделения Королевского общества защиты птиц, всех членов оркнейского клуба «Полярные медведи», всех моих друзей из Twitter и Facebook, всех жителей Папея.

На разных этапах работы над рукописью я давала ее почитать разным людям, что мне очень помогло. Спасибо, Тристан Берк, Мэтью Клейтон, Патрик Хасси, Карин Хинкли, Джон МакГилл и Малакай Таллак. Я благодарю за заботу и энтузиазм своего агента Джеймса МакДональда Локхарта из агентства Antony Harwood Ltd и Дженни Лорд, моего редактора из издательства Canongate.

Отдельная благодарность Робину Тернеру, Джеффу Барретту и Эндрю Уолшу, которые опубликовали несколько ранних отрывков из книги на замечательном сайте Caught by the River и дали мне стимул продолжать совершенствовать рукопись.

Пока я жила на Папее, общество «Творческая Шотландия» выделяло мне специальный грант, за что я очень благодарна.

Люблю свою семью. Это книга для вас, Джейн, Джон, Дороти, Том, Пегги, Джозеф и Стелла.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика
«Рим». Мир сериала
«Рим». Мир сериала

«Рим» – один из самых масштабных и дорогих сериалов в истории. Он объединил в себе беспрецедентное внимание к деталям, быту и культуре изображаемого мира, захватывающие интриги и ярких персонажей. Увлекательный рассказ охватывает наиболее важные эпизоды римской истории: войну Цезаря с Помпеем, правление Цезаря, противостояние Марка Антония и Октавиана. Что же интересного и нового может узнать зритель об истории Римской республики, посмотрев этот сериал? Разбираются известный историк-медиевист Клим Жуков и Дмитрий Goblin Пучков. «Путеводитель по миру сериала "Рим" охватывает античную историю с 52 года до нашей эры и далее. Все, что смогло объять художественное полотно, постарались объять и мы: политическую историю, особенности экономики, военное дело, язык, имена, летосчисление, архитектуру. Диалог оказался ужасно увлекательным. Что может быть лучше, чем следить за "исторической историей", поправляя "историю киношную"?»

Дмитрий Юрьевич Пучков , Клим Александрович Жуков

Публицистика / Кино / Исторические приключения / Прочее / Культура и искусство
1991: измена Родине. Кремль против СССР
1991: измена Родине. Кремль против СССР

«Кто не сожалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца» – слова президента Путина не относятся к героям этой книги, у которых душа болела за Родину и которым за Державу до сих пор обидно. Председатели Совмина и Верховного Совета СССР, министр обороны и высшие генералы КГБ, работники ЦК КПСС, академики, народные артисты – в этом издании собраны свидетельские показания элиты Советского Союза и главных участников «Великой Геополитической Катастрофы» 1991 года, которые предельно откровенно, исповедуясь не перед журналистским диктофоном, а перед собственной совестью, отвечают на главные вопросы нашей истории: Какую роль в развале СССР сыграл КГБ и почему чекисты фактически самоустранились от охраны госбезопасности? Был ли «августовский путч» ГКЧП отчаянной попыткой политиков-государственников спасти Державу – или продуманной провокацией с целью окончательной дискредитации Советской власти? «Надорвался» ли СССР под бременем военных расходов и кто вбил последний гвоздь в гроб социалистической экономики? Наконец, считать ли Горбачева предателем – или просто бездарным, слабым человеком, пустившим под откос великую страну из-за отсутствия политической воли? И прав ли был покойный Виктор Илюхин (интервью которого также включено в эту книгу), возбудивший против Горбачева уголовное дело за измену Родине?

Лев Сирин

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное / Романы про измену