Читаем Выгон полностью

Я говорю, что приехала сюда просто потому, что тут снимать жилье дешевле всего. Пусть это и не совсем так, я здесь не ради того, чтобы «сбавить темп» или «вернуться к природе». Я не планировала восстанавливаться дома, скорее, просто приехала погостить и задержалась. Да, я отсюда родом, но это не то место, куда я стала бы осознанно возвращаться, – собственно, как и большинство англичан на Оркни. Всё как-то затянулось с прошлого года. Я всё повторяла, что останусь «еще на несколько недель»: то мне надо было ограду строить, то помогать с ягнением, потом несколько месяцев я изучала коростелей, а теперь вот решила целую зиму провести на Папее. Оркни меня не отпускает.

Каждый день я выхожу из дома. Я придумала себе задания, чтобы легче пережить эту зиму. Я слышала, что на крайнем северо-западе острова в ясные дни видно Фэр-Айл, и вот уже вглядываюсь в горизонт через бинокль. Я ищу на пляже «монетки», как тут называют маленькие розовые раковины каури, которые считаются самым крутым уловом. Пеку хлеб. Фотографирую разные текстуры. Собираю на берегу плавник, чтобы топить печь: лучше всего его искать после полнолуния или бури, а побережье надо выбирать в зависимости от того, в каком направлении дул ветер.

Работая «коростелевой женой», я была постоянно занята делом и редко возвращалась мыслями к событиям нескольких предыдущих лет. Теперь же у меня полно и времени, и возможностей подумать о том, как и почему я принимала те или иные решения, а главное, что помогло мне осознать, что реабилитационный центр и абсолютная трезвость – это правильный выбор, а не гипертрофированная реакция на возникшие трудности.

Меньше чем через месяц после того, как меня арестовали за пьяное вождение на Оркни, я вернулась в Лондон. Пусть я знала, что тот человек напал на меня не по моей вине, – не будь я настолько пьяной, ничего бы не случилось.

Как-то днем я, по обыкновению, встретилась с Глорией в пабе на рынке. Продавцы уже собирались по домам, оставляя на улице кучи порченых овощей и кофейных стаканчиков. Был еще день, но люди, сидя на бордюре, уже пили из высоких стаканов или жестянок из магазинчиков за углом. Глория недавно переехала в Хакни из Ноттинг-Хилла, решив, что больше не будет брать деньги у отца. Тем летом у нее еще оставались сбережения, а я притворялась, что у меня всё в порядке, делала вид, что хожу на работу.

Слушая слегка саркастичные реплики Глории о наших общих друзьях, я с удовольствием прижималась лицом к холодному стеклу стакана. Мы оживленно беседовали, пытались, несмотря на смутные перспективы с поисками работы, сохранять оптимизм, шутили о мужчинах, которым якобы нанесли обиду. Но, несмотря на теплую и ободряющую атмосферу этих дружеских женских разговоров, я молчала о своих подлинных чувствах, о том, что мне страшно, что меня мучают дурные предчувствия.

С рынка я переместилась во вьетнамский ресторан, потом вернулась домой к брату, где в тот период ночевала на диване, переоделась и пошла в клуб. Кто-то угостил меня экстази. Я хотела поехать домой, но какие-то незнакомые люди в автобусе рассказали мне о вечеринке на складе, и я отправилась туда с ними. Вечеринка была бурная, куча народу на лестнице, были там и мои знакомые. Я никогда раньше не бывала в этом месте, и мне очень нравилось. Я внезапно осознала, что нахожусь недалеко от дома бывшего бойфренда, и мне захотелось его срочно об этом проинформировать. Пик был пройден: пьяное возбуждение уже перешло в разнузданность и приступ жалости к себе.

Я доковыляла до его дома – он пытался скрыть от меня свой новый адрес, но я всё равно узнала – и принялась звонить в звонок, стучать в дверь, звонить на мобильный. Никакого ответа. Я пришла в ярость. Мне было необходимо его внимание. Я побрела по боковой улице куда-то в направлении дома брата. Кстати, бывший потом спрашивал, почему я начала одеваться так по-блядски. Сзади остановилась машина, водитель пригласил меня сесть в нее – не помню, что именно он сказал, – и я согласилась.

Казалось, будто мы едем долго, но на самом деле скорая меня потом подобрала не так уж далеко от места, где я влезла в машину. Помню, у нас был какой-то смол-ток на тему самой удобной дороги, и, по-моему, я попросила отвезти меня домой. Я еще несколько раз попыталась дозвониться до бывшего и в итоге оставила ему сообщение на автоответчике, рассказала, что еду в машине с незнакомцем.

А потом водитель со всей силы двинул мне в лицо. Всё резко перевернулось. Я немного протрезвела и осознала, что надо бежать. Я открыла дверцу, но он не остановил машину. Как я потом рассказала полиции, именно тогда я и потеряла туфлю. Потом он наконец затормозил, схватил с коврика большущий тяжелый ботинок и треснул меня по затылку. У меня не было ни единого сомнения, что он хочет меня вырубить, а то и вовсе убить. Мы начали драться и в итоге оба оказались на земле, рядом с пассажирской дверцей. Он схватил меня за лодыжки и потащил в парк, к деревьям.