Читаем Выборг. Рай полностью

– Шланги есть, – успокоил пожарник.

– Ну и ладно, там залив недалеко, – примирительно произнес Андрей.

– Там вода соленая, – отреагировал другой проснувшийся пожарный, и все замолчали.

Через пару минут прибыли. Немногочисленные ночные зеваки, нетрезвые хохочущие парни и девчонки, расступились. Прибывший первым другой расчет еще не начал тушить и лишь разматывал серого брезентового змея.

Псевдодежурный архитектор спрыгнул на землю, и его внезапно накрыла апатия.

Огонь резвился вовсю, показывая огромные оранжевые языки из разбитых окон. Недоброе тепло упруго толкалось в лицо.

Андрей понял: дома больше нет и никогда уже не будет. Он закурил и заплакал одновременно.

Решение пришло неожиданно, но оно было такое ясное и простое, что хотелось жить.

Город должен зарабатывать сам, и прежде всего деньги должно приносить то, что и так по определению является генератором материальных средств. Замок. Да, в Замке проходят рыцарские турниры, иногда бывают скучноватые выставки, иногда музыканты собирают пару сотен билетов, но это крохи. Вот «Ночные снайперы» выступали. Две девчонки с гитарами. Интересные и очень необычные. Дай бог им выбиться в столичные звезды.

Это была настоящая музыка, совершенно противоречащая наметившейся музыкальной тенденции, которая его, Андрея, очень тревожила. Когда-то он был очень увлечен русским роком. Продюсировал. Привозил в Выборг и БГ, и «Аукцион». Это теперь недосягаемые вершины, миллионеры. А в его время приезжали и выступали в городском большом ресторане за котлеты по-киевски, пару бутылок водки, фотосессию и микроавтобус, что привозил их из Питера в Выборг и отвозил обратно.

Город должен зарабатывать. И прежде всего Замок. Он может и должен зарабатывать деньги сам.

Выборгский городской театр для детей и взрослых выглядел как игрушечный замок. Так было задумано прошлым архитектором, и получилось удачно. Удивительно, но вышло просто замечательно. Андрей с содроганием вспомнил уродливые строения дома быта на центральной улице Ленина и такую же парочку уродцев-близнецов вблизи исторического центра.

Детский театр был то, что надо. Когда-то кто-то неизвестный принял правильное и хорошее решение, и город обрел точку культурного притяжения. И, бывают же добрые совпадения, художественным руководителем театра оказался Люборецкий, человек не лишенный режиссерского дарования и к тому же великолепный администратор, который сумел найти-таки деньги у неизвестных спонсоров и довел внутреннее убранство театра до логического завершения.

Театр любили и дети, и взрослые, и постановки там шли-чередовались для разных возрастов и пользовались успехом. И во многом потому, что прямо с вешалки внутри маленького замка жила сказка. Все внутреннее убранство, начиная с гардероба и входного тамбура, представляло одну связанную стилистически цепочку интерьерных изысков, отсылающих нас в детство, к самым его родовым пятнам. Здесь иногда пролетал домик Элли. Здесь можно было плеснуть водой на изображение Гингемы, и оно таяло на глазах. К вам мог неожиданно подойти Незнайка и предложить полет на Луну. И все это в подобающих интерьерах, для создания которых, было видно, потрачены немалые средства. Андрей слышал, что ремонтом занимались какие-то местные ребята, вроде бы из умершей реставрационной конторы, которая при совке благополучно и правильно тратила народные деньги на усилия по поддержанию парков и зданий в исторической части Выборга.

Андрей сдал пальто в гардероб, объяснил, что идет на встречу с главным, и стал разглядывать убранство, мебель, современную, нестандартную и как-то удивительно стилистически перекликающуюся своими формами с мотивами городской архитектуры. «Надо же, – произносил он про себя, невольно прикасаясь рукой к тяжелым металлическим кольцам, встроенным в спинки стульев, к аркообразным прорезям в ножках ажурных столов. – Надо же, ну, Люборецкий молодец. Ну, Юра. Ты не сможешь не согласиться с моим предложением. Видно же, у человека есть за душой.

– Ты бывал там недавно? Ни один дом не уцелел.

– Да уж.

– Вот здание бывшей фабрики «Маяк». В самом начале Крепостной улицы, на углу Соборной площади стоит уже лет десять. Я уже и инвесторов нашел, и владельца отыскал. Убили владельца. Теперь опять не понятно, где документы.

– Ну времена.

– Спасибо, часть дорожного покрытия уцелела. То ли выдохлись, то ли дорого гранит выковыривать.

– Наверное, дорого.

– Зато вот Кнутссона отыскали, водрузили. А стыдоба-то какая, Крепостную улицу перегородили и пост поставили, чтобы финская делегация не пошла туда. Позорище. Будто они и так не знают.

– Знают, конечно.

– Слышал, в Новгороде стена упала, замковая?

– Во Пскове.

– А точно, во Пскове. Да какая разница. Там быстро восстановят. Там ребята из «Памяти» такой вой подымут.

– Эти могут.

– А наш город – такое ощущение, что он как посторонний предмет в лавке старьевщика. Или непереваренная пища, которую нужно отрыгнуть этому безумному змею имперскому.

– Ну, чужой, конечно.