Все бритоголовые, все в черных куртках. Человек пятьдесят, наверное. Посмотрел на Васю, хотел что-то сказать грубое, а потом передумал. Рассмеялся.

– Василий, ты что, меня пугать вздумал? Нет?

Попрощались уже как друзья. С людьми нужно поступать справедливо и всегда всем давать шанс. Вот электрик уже никогда просто так не погубит дерево, будет в нем как заноза сидеть мысль, что делает неправильно. И инженер этот, советчик. Не захочет советы бесплатно раздавать, тешить бесплатно свое самолюбие, а после ночных бетонных работ тысячу раз подумает, стоит ли вот так, через губу что-то советовать, когда не спрашивают. А ребята, те мебельщики, справились. Вечером уже смотрю: скручивают шкаф этот. Ярко-красный, как я и хотел. Как умудрились? Он-то хоть давно уже своими руками ничего не делал, но в юности мастерил в модельном кружке корабли. Это же надо лак смыть, дерево высушить, затем покрасить заново, потом опять высушить, да чтобы не треснуло, потом покрыть лаком на два слоя как минимум с промежуточной полировкой. Как они за ночь справились? Ума не приложу. Но зато мебель теперь сияет густым красным цветом. Как я и хотел. Как кровь. Только кровь не такая красная, как эта мебель. Она чернеет быстро, ну и мне пора заканчивать воспоминания. И так понятно, что шеф меня убил. А почему-то мне теперь без разницы. Если попы правы, что деньги у меня на купол просили золотой, то с шефом еще увидимся. Хотя мне все равно. Ведь так и должно было случиться. Так и случилось. Кто-то давно это уже все расписал.

Трансформация

Этот день он приближал как мог. Его миссия приходит к концу. Ни сложных мыслей, ни сложных чувств. Все как обычно. Как вчера. Зарядка. Бассейн. Ванная комната. И только здесь, сквозь тающий туман, зеркала. Его лицо. Его спокойный взгляд. Словно проступающий из прошлого. И чувство, подобное остановке часов. Все ли продумал Владимир? Все ли просчитал?