Читаем Вспомнить всё полностью

– Да мне в жизни второго настолько двуличного пациента не попадалось! – отрезал доктор Ясуми. – Во всем вашем теле, Ада, ни одной прямой, честной косточки не найти. Остерегитесь, не то ваши хитрые махинации погубят вас самого, – мрачно изрек он, подкрепив предостережение предельно серьезным кивком.

– Разумеется, разумеется, осторожность превыше всего, – отмахнулся тот, пропустив слова доктора мимо ушей: мысли его целиком занимал Рэгленд Парк.

– И… окажите любезность, позвольте мне осмотреть господина Парка, когда это можно будет устроить, о'кей? – попросил доктор Ясуми. – Я буду искренне рад. Ради вашего же, Ада, блага, не говоря уж о профессиональном интересе. Как знать: возможно, перед нами совершенно новая разновидность псионического дара.

– О'кей, – согласился Ада, – я вам позвоню.

«Однако оплачивать твое научное любопытство не собираюсь, – подумал он. – Изучать феномен Рэгса Парка изволь за собственный счет».

До встречи с певцом-куплетистом Рэгсом Парком у него оставалось время заглянуть в Нью-Йорк, в федеральную тюрьму, где содержался Джим-Джем Брискин, взятый под стражу за антиправительственную агитацию в военное время.

Прежде Ада ни разу с ним лично не сталкивался и здорово удивился, впервые увидев его воочию. На экранах знаменитый телеклоун выглядел гораздо моложе: очевидно, немилость президента Фишера и арест подкосили Брискина не на шутку.

«Ну да, а кого бы подобное не подкосило?» – подумал Ада и вошел в камеру, как только охранник отпер и распахнул перед ним дверь.

– Как вас угораздило сцепиться с президентом Фишером? – без лишних слов спросил он.

Прославленный телеклоун пожал плечами, закурил, устремил оловянный взгляд за спину гостя.

– Вам ход событий знаком не хуже, чем мне.

Больше он не сказал ничего, однако Ада догадывался: речь о неожиданной гибели огромной вычислительной машины, системы решения задач «Уницефалон 40-Д», исполнявшей роль президента Соединенных Штатов и главнокомандующего вооруженных сил, пока ракета, пущенная с корабля пришельцев из дальнего космоса, не вывела ее из строя. После этого власть перешла к резерв-президенту, Максу Фишеру – пешке, назначенной профсоюзом, неотесанному примитиву, не имевшему за душой ничего, кроме гипертрофированного крестьянского хитроумия. Вскоре отремонтированный и возобновивший работу «Уницефалон 40-Д» приказал Фишеру оставить президентский пост, а Брискину – устраниться от политической деятельности. Однако ни тот ни другой не послушались: Брискин продолжил нападки на Макса Фишера, а Фишер, ухитрившись каким-то до сих пор неизвестным манером опять вывести из строя «Уницефалон», снова автоматически стал президентом Соединенных Штатов.

И, разумеется, первым делом упек Джим-Джема в тюрьму.

– Мой поверенный, Арт Хэвисайд, с вами уже виделся? – спросил Ада.

– Нет, – односложно ответил Брискин.

– Послушайте, друг мой, – заговорил Ада, – без моей помощи вы останетесь за решеткой навеки или как минимум до кончины Макса Фишера. На сей раз он не повторит однажды совершенной ошибки и не позволит починить «Уницефалон 40-Д». Из строя система выведена бесповоротно.

– А вы, – констатировал Брискин, торопливо, часто затягиваясь сигаретой, – хлопочете о моем освобождении, чтоб я согласился работать на вашу сеть.

– Именно. Без вас, Джим-Джем, нам никуда, – сознался Ада. – Выставить президента Фишера тем, кто он есть, алчным до власти паяцем… тут требовалось немалое мужество. Теперь ужасная, смертельная опасность в лице Макса Фишера нависла над нами обоими. Если мы не объединим силы немедленно, промешкаем, опоздаем, нам с вами конец. Вы ведь не хуже меня понимаете – сами же так и заявили в эфире, что Фишер в погоне за желаемым не остановится даже перед физическим устранением оппонентов.

– Смогу ли я говорить на вашем канале все, что захочу? – уточнил Брискин.

– Заранее предоставляю вам полную свободу. Критикуйте, громите кого угодно, не исключая меня самого.

– Хорошо, Ада, – выдержав паузу, ответил Брискин. – Предложение принято… только вытащить меня отсюда, пожалуй, не под силу даже Арту Хэвисайду. Судебное преследование моей персоны осуществляет лично Леон Лайт, цепной генеральный прокурор Фишера.

– Не спешите сдаваться, – ободрил его Ада. – Вашего выхода из этой камеры с нетерпением ждут миллиарды зрителей. В эту минуту все мои каналы наперебой требуют свободы Джим-Джему Брискину. Общее возмущение растет на глазах. К воле народа придется прислушаться даже Максу Фишеру.

– Чего я всерьез опасаюсь, – признался Брискин, – так это «несчастного случая». «Несчастного случая» вроде того, что постиг «Уницефалон 40-Д» через неделю после возобновления работы. Если уж «Уницефалону» не удалось уберечься, каким образом…

– Боитесь? Вы – и боитесь? – искренне удивился Ада. – Джим-Джем Брискин, популярнейший телеклоун… просто ушам не верю!

Оба умолкли.