Читаем Вспомнить всё полностью

– Моя жена, Тельма, недавно привадила ко двору серого лиса, – вспомнил он. – И, по-моему, этот самый лис – больше некому – задушил и сожрал нашу лучшую утку руанской породы.

Недолгая пауза, и Рэгс Парк, ударив по струнам, запел:

– Но утки ведь не кудахчут, а крякают, – скептически хмыкнув, поправил его Камински.

– Э-э… да. Факт, крякают, – признал Рэгс и, пару секунд поразмыслив, пропел:

– О'кей, Рэгс, сдаюсь, – заулыбался Камински. – Вы победили. Ада, рекомендую взять его к нам.

Ада, задумчиво сдвинув брови.

– А вот позвольте спросить, Рэгс. Вы тоже считаете, что мою руанку сожрал этот подлый лис?

– Бог ты мой, – удивился Рэгс Парк, – да откуда ж мне знать?

– Но ведь в балладе у вас сказано, что виноват он, – напомнил Ада.

– Так-так… дайте-ка поразмыслить, – пробормотал Рэгс.

Помолчав, он снова ударил по струнам.

– Откуда вы знаете, что я имел в виду талант пси? – насторожился Ада. – Невысказанные мысли читаете? Значит, Ясуми был прав?

– Скажете тоже, мистер, – урезонил его Рэгс. – Я просто пою и бренчу на банджо. Развлекаю зрителей на тот же манер, что и Джим-Джем Брискин, телеклоун, засаженный президентом Фишером за решетку.

– А вы тюрьмы не боитесь? – без околичностей спросил Ада.

– Так на меня президент Фишер зуба не точит, – напомнил ему Рэгс. – Я политических баллад не пишу.

– Работая на меня, возможно, начнете, – пояснил Ада. – Я стараюсь вытащить Джим-Джема из-за решетки: сегодня все мои каналы, все студии начали требовать его освобождения.

– И правильно, в тюрьме ему делать нечего, – кивнув, согласился Рэгс. – Зря президент Фишер ФБР на него натравил – не по совести это… пришельцы вроде бы не настолько нам угрожают.

Каминский задумчиво почесал подбородок.

– Вот вы и напишите обо всем этом, – предложил он. – О Джим-Джеме Брискине, о Максе Фишере, о пришельцах. Обрисуйте политическую ситуацию в целом.

– В целом? Не многовато ли для одной-то песенки? – с кривой усмешкой возразил Рэгс.

– А вы попробуйте, – откликнулся Камински. – Посмотрим, как у вас со способностью резюмировать.

– «Резюмировать»… во как, – покачав головой, заметил Рэгс Парк. – Сразу видно: в «КУЛЬТУРу» пришел, не куда-нибудь… О'кей, мистер Камински. Как вам, к примеру, такое?

Снова ударив по струнам, он без раздумий запел:

– Вы приняты, – одобрительно кивнув, объявил Ада и полез в карман за бланком контракта.

– А добьемся ли мы победы, мистер Парк? – не без опаски полюбопытствовал Камински. – Расскажите, чем дело кончится?

– Э-э… вот об этом я лучше промолчу. По крайней мере, до времени. Вы что ж, полагаете, будто я и будущее предсказывать могу? Будто я не только телепат, но и провидец? Да у меня, если верить вам, прорва талантов! Польщен, польщен, благодарствую!

Добродушно рассмеявшись, Рэгс отвесил обоим карикатурный, шутовской поклон.

– Полагаю, мы с вами сработаемся, – подытожил Ада. – Кстати, ваша готовность выступать в передачах «КУЛЬТУРы»… не означает ли она, что, по-вашему, мы президенту Фишеру окажемся не по зубам?

– О, ну почему же, – пробормотал Рэгс. – Как знать? Нас тоже вполне могут за решетку упрятать, по соседству с Джим-Джемом.

Не выпуская из рук банджо, он подсел к столу и приготовился подписать контракт.

К этому времени Макс Фишер, сидя в президентской спальне Белого дома, вот уже битый час не сводил глаз с телевизора. «КУЛЬТУРа» как заведенная снова и снова долдонила об одном и том же.

– Свободу Джиму Брискину! – требовал звучный, прекрасно поставленный баритон профессионального диктора, однако за дикторским голосом – это Макс знал точно – таился, прятался голос Себастьяна Ады.