Таким образом, плацдарм на правом берегу Дона заметно расширился. Встревоженное успехом советских войск, фашистское командование срочно подтянуло в район Серафимовича и с ходу бросило в бой еще одну свежую дивизию. Усилила удары по нашим войскам авиация. Обе стороны несли серьезные потери. В один из тех дней и погиб мой помощник начальник разведки капитан Артем Прокофьевич Рудаков. Его заменил начальник штаба третьего дивизиона капитан Евгений Михайлович Ряхин. Он хорошо знал свое дело, пользовался большим авторитетом в полку. И лучшего ПНШ-2 в то время, пожалуй, и подобрать было нельзя.

К 10 августа обстановка значительно осложнилась. Гитлеровцы подбрасывали новые и новые силы. Любой ценой враг стремился восстановить положение. Теперь дивизионы нашего артиллерийского полка главным образом оказывали стрелковым подразделениям помощь в отражении яростных атак противника. К счастью, подоспела полнокровная 96-я стрелковая дивизия. Переправившись ночью на плацдарм, ее части двинулись вперед. Город Серафимович окончательно перешел в наши руки.

Так приказ Народного комиссара обороны № 227, который в ту пору все мы называли «Ни шагу назад!», начинал воплощаться в жизнь.

Бои местного значения

Итак, плацдарм у города Серафимовича остался в наших руках. А вскоре после того, как положение тут более или менее стабилизировалось, мы получили приказ передать свою полосу обороны 96-й стрелковой дивизии, о подходе которой я уже упоминал. Наше же соединение форсированным маршем двинулось вверх по течению Дона. Выяснилось, что дивизию перебрасывают на правый фланг 21-й армии, на участок между устьями рек Хопер и Медведица.

Части 304-й стрелковой дивизии заняли позиции на восточном берегу. Но и тут судьба подбросила нам своеобразный подарочек — еще один плацдарм. Он был совсем крохотный: километра полтора-два по фронту и столько же, если не меньше, в глубину. На этом клочке земли расположился стрелковый батальон и пушечная батарея полка.

Не очень-то обрадовались мы этому новому плацдарму. Наличие его усложняло организацию обороны. Но, быть может, не только об обороне думало сегодня вышестоящее командование?

Как бы то ни было, но мы успешно выполняли поставленную задачу. Наш задонский, как называли его в дивизии, плацдарм не давал фашистам покоя. Не раз пытались они смять батальон, разгромить его, сбросить в реку, но все атаки врага были отбиты.

Мне, как начальнику штаба артиллерийского полка, неоднократно приходилось бывать на задонском плацдарме — то в составе рекогносцировочной группы, то с целью контроля за состоянием обороны и оказания помощи по тем или иным вопросам конкретно на месте.

Переправлялись на противоположный берег обычно с наступлением темноты. И вернуться обратно стремились до рассвета. В эти же часы на плацдарм доставляли пополнение, боеприпасы, продовольствие, а оттуда эвакуировали раненых. За ночь лодки, плоскодонки, челны, плотики успевали сделать по нескольку рейсов. А потом, словно по волшебству, исчезали в камышах. С восходом солнца вражеские самолеты начинали охотиться не только за каждой лодкой, но даже за отдельными бойцами, появлявшимися у реки. Поэтому все замирало, все уходили в укрытия.

Немало хлопот доставляла нам и артиллерия противника. Вражеские наблюдатели хорошо просматривали Дон с холмов. Как только на глади воды появлялся какой-либо предмет, орудия и минометы тут же открывали огонь. Мы, естественно, отвечали со своего берега. Завязывалась дуэль, которая порой продолжалась по нескольку часов. Словом, и нам несладко приходилось, но и мы не давали гитлеровцам головы поднять.

Иногда обстоятельства требовали более длительного пребывания командиров из штаба на плацдарме. Это и понятно. Далеко не все вопросы можно решить в течение одной ночи. Поэтому мы зачастую оставались на батарее, чтобы вернуться «домой» через сутки, случалось, что задерживались и на два-три дня.

В один из дней я оказался на задонском плацдарме вот по какому поводу. Накануне мы разработали в штабе новую схему перемещения орудий находящейся на плацдарме батареи. Дело было в том, что противник постепенно засекал и все более точно пристреливался к нашим основным и запасным позициям. Приходилось фактически после каждого боя перемещать пушки с места на место. Но все это надо было делать таким образом, чтобы не нарушалась общая система огня, чтобы непрерывно обеспечивалась поддержка обороняющегося на плацдарме стрелкового батальона.

Вечером я доложил подполковнику В. А. Холину о завершении расчетов и готовности схемы огневых позиций.

— Прошу разрешения ночью отправиться за Дон. Надо уточнить привязку к местности, проинструктировать командира батареи. Да и с командирами орудий полезно будет поговорить.

— Не возражаю. Введите в курс дела и командира стрелкового батальона.

— Обязательно, Вениамин Александрович.