Читаем Все смиренно полностью

— Вы и Мэтью… работаете вместе?

Ди смеется.

— А я что, похожа на банкиршу?

— Нет… я бы так не сказала.

Ее взгляд падает на платье Ди, а ее голос приобретает стервозный, пассивно-агрессивный тон, который я терпеть не могу в женщинах.

— Ваше платье слишком… смелое… для банкирши. Не каждая женщина имеет… храбрость… надеть что-то такое необычное.

Долорес мило улыбается — но там кроется оскал.

— Это так мило с Вашей стороны. И Ваше платье, такое… очень… бежевое.

Розалин скромно поглаживает ткань.

— Ну, знаете, как говорят, лучше меньше, да лучше.

Ди смотрит ей прямо в глаза.

— А что-то меньше… просто меньше.

На мгновение она дает осесть этому колкому замечанию. А потом поворачивается ко мне.

— Обожаю эту песню. Хочешь потанцевать?

Весь вечер зал заполняют звуки инструментальной музыки. Песня, которая нравится Ди — джазовая версия «Unforgettable» Нэта Кинга Коуэла.

Розалин усмехается.

— Дорогая, это всего лишь музыка для фона. На самом деле никто под такие вещи не танцует.

Долорес пожимает плечами.

— Жизнь — коротка. Я никогда не упускаю возможности потанцевать под хорошую музыку. Что скажешь, Мэтью?

Я беру руку Ди и целую ее нежно, так гордясь ей в этот момент.

— Я скажу, что буду танцевать с тобой где угодно.

Затем веду ее в центр зала. Когда мы проходим мимо Розалин, Ди шепчет:

— Приятно познакомиться, дорогуша. Пока-пока.

Я обнимаю Ди и начинаю с легкостью двигаться. Ди без всяких усилий следует за мной.

— Ух ты, только посмотрите, прямо Фред Астер. Не знала, что ты умеешь так танцевать.

— Я очень талантлив.

Она улыбается.

— Поверь мне, я знаю.

Ее взгляд скользит в сторону Розалин.

— Нуууу… все женщины, с которыми ты будешь меня знакомить, будут вести себя, как сучки?

Теперь, думаю, все.

— Нет — это была последняя.

— Она твоя бывшая, или как?

Ни один мужчина не хочет рассказывать то, как с ним поигрались — сделали из него идиота. Это неловко, неудобно — зачастую мы предпочитаем пресекать такие темы и заменять их историями, как нам удалось кого-то уложить в постель и трахать всю ночь.

— Или как. Почему ты спрашиваешь?

— Такое ощущение, что своим взглядом она готова перерезать мне горло.

Очень искусно, я поворачиваю нас так, что мое тело закрывает ее вид.

Но Ди все равно говорит:

— Она очень красивая, как модель Victoria’s Secret.

— Малыш, ей до тебя далеко.

Она прекращает танцевать. Полностью. Резко. А ее лицо — ее шикарное лицо — это смесь боли и сомнений… и там даже тень негодования.

— Не делай этого.

— Не делать чего?

— Не надо разговаривать со мной так, будто я девочка, которую ты только что встретил в баре. Скажи мне, что ты ее ненавидишь, что хочешь вынести ей мозг, хоть что, я это приму. Чтобы ты не сказал… просто, говори, что думаешь. Будь здесь, со мной… будь настоящим.

Она права. В самую точку. Рефлексы — это реакция тела без вмешательства мозгов. Они происходят самостоятельно — без всяких мыслей и рассуждений. Неуверенность — это не то, что я привык слышать от Ди. И я уже точно не хочу продолжать разговаривать про Розалин, так что я сказал первое, что у меня сорвалось с языка, без всяких мыслей.

Не придавая этому никакого значения.

А она заслуживает лучшего, чем это.

— Пр… прости.

Снова притягиваю ее к себе, и мы снова танцуем, теперь медленнее, чем до этого.

Ди прижимается своей щекой к моей, и я целую ее ушко, а потом шепчу:

— Я хотел сказать, что она красивая — но лишь снаружи. Ты же, наоборот… как бриллиант. Чистая… безупречная… во всех отношениях.

Она наклоняет голову, чтобы посмотреть на меня. И она опять улыбается. А я ощущаю себя повелителем вселенной.

— Это мне уже нравится намного больше.

Я веду рукой по ее руке, к ее плечу, под волосы на шею. Потом легонько ее целую. Нежно. Боготворю ее губы, преклоняюсь перед ее языком. Он влажный и прекрасный — это тот поцелуй, который заставляет тебя позабыть, что ты в общественном месте — или, если ты и помнишь, то тебе абсолютно на это наплевать.

Когда музыка и поцелуй заканчиваются, Долорес облизывает свои губы.

— Давай отсюда уйдем.

— Отличная идея.

* * *

Когда мы приезжаем в мою квартиру, Долорес снимает свои каблуки, бросая каждый из них со стуком на пол, и направляется прямо к стерео системе.

— Хочешь вина? — спрашиваю я.

Она одобрительно гуляет по мне взглядом.

— Я хочу пить, но не вина.

Пока она играет с кнопками, я прижимаюсь к ней сзади, целуя ее в шею, а пальцами лаская ее тело. Из колонок начинает играть «Demons» Imagine Dragons. Ди ставит песню на повтор, и начинает об меня тереться своей попкой.

— Мне нравится эта песня, — говорит она.

— Мне нравится это платье.

Она поворачивается ко мне лицом. И ее дыхание щекочет мне ухо, когда она шепчет.

— Тебе намного больше понравится то, что под ним.

Она стягивает с меня пиджак и бросает его на пол. Я начинаю ее целовать, а она быстро разбирается с моей рубашкой. Ее руки гладят меня по груди, пока она толкает меня назад, без слов направляя меня к дивану. Я сажусь, ожидая того, что она сядет сверху.

Но, вместо этого, она выпрямляется.