Читаем Все смиренно полностью

— Так все говорят, а я верю. Но постепенно, правда выходит наружу, и парень, который был мне не безразличен — парень, которого, я думала, я знаю, — оказывается неудачником, или азартным игроком, или женатым, или просто обычным сукиным сыном.

У нее такой раненый взгляд, что у меня сжимается все в груди. От ее боли. И одна часть меня хочет изловить всех идиотов, о которых она сказала, и размазать по стенке их морды за их тупость.

Наклоняюсь к ней ближе, прижимаясь губами к ее шее. Мне хочется поразить ее так, чтобы она забыла все свои сомнения и страхи и всех придурков, которых она когда-то встречала. И я буду единственный, кого она будет чувствовать — единственный, кого она будет помнить.

— Пойдем сегодня сходим куда-нибудь, Долорес. Еще один раз. Даже если он будет последним.

Она хочет сказать «да». Это видно по ее глазам, по тому, как ее тело подается ко мне, а ее рука сама собой тянется к моей руке. Но из ее уст вырывается:

— Я не знаю…

Прижимаюсь губами к ее уху и шепчу:

— Дай мне еще одну ночь и после этого, если ты захочешь, я больше тебя не потревожу.

Она отводит голову назад, и проводит пальцем по моему лицу.

— Ты слишком упорный, чтобы тебе говорить «нет».

— Это дар.

Она вздыхает.

— Хорошо — еще одна ночь. Но в клубах будет пусто.

Я улыбаюсь и держу ее за руку, когда мы начинаем двигаться в сторону ее квартиры.

— Мы не пойдем в клуб.

Я гуляю взглядом по ее гладким голым ногам.

— И тебе следует надеть штаны.

Ее лицо озаряется любопытством.

— Куда мы пойдем?

Я подмигиваю:

— Сюрприз.

Если кому-то из вас уже захотелось, чтобы я женился на вашей дочери? От следующей части вы сойдете с ума.

* * *

Паркую свой байк на практически пустой парковке. Ставлю его на подножку и слажу с него. Долорес снимает шлем, чтобы получше рассмотреть светящуюся вывеску.

РОЛЛЕР-СКЕЙТИНГ ЦЕНТР.

Мы в Ньюарке — в его приличной части. Потому что, как и кинотеатры для автомобилистов, роллердромы быстро умирают. Их уже почти не осталось на Манхэттене, и лишь несколько осталось в Джерси. Я погуглил немного — вычислил по фотографиям в квартире Ди, это должно быть как раз то свидание, которое сделает ее хихикающей и сентиментальной.

И это самая лучшая вещь, после жаркой и возбужденной Ди.

Как обычно, я был прав. Улыбка Ди ослепляет, когда она слазит с моего байка. Она хлопает в ладоши и начинает подпрыгивать.

— О, Господи, это будет здорово! Я не каталась уже… даже вспомнить не могу сколько!

Это может звучать по-бабски, но наблюдать за тем, как улыбается Ди — становится моим самым любимым делом. Находить способ, чтобы заставить ее улыбаться, могло бы с легкостью стать моим новым хобби.

— Та катаешься? — спрашивает она меня, когда мы подходим к зданию.

Когда я рос, катание на роликах не было частым времяпрепровождением для меня и моих друзей. Но я уверен, что ни ничуть не уступлю.

— Раз, когда мне было лет девять.

Она хватает мою руку.

— Это как на велике, никогда не разучишься.

Она вверх-вниз водит бровями.

— А я могу делать убойный шафл.

Я усмехаюсь.

— Нисколько не сомневаюсь.

Внутри стоит смешанный запах резины, лака для пола и плесневелых ковров. После того, как взяли в аренду ролики и зашнуровали их, выехали на скейтинг-ринк.

Где я тут же припечатался своим задом к полу. Сильно.

Но, было прикольно, конечно.

Ди стоит рядом со мной, смеясь, и протягивает мне свою руку. Я ее беру — и притягиваю вниз к себе. Прямо на меня. Накрываю ее хохочущий рот своими губами, и в качестве наказания прикусываю ее губу. И как только все становится очень даже хорошо, в миллиметре от нас тормозит парень с прыщавым лицом в черно-белой форме судьи.

— Эмм… вы не могли бы… Это семейное место… Здесь нельзя этим заниматься.

Я улыбаюсь.

— Простите.

Долорес прикрывает свою улыбку рукой.

Я поднимаюсь и начинаю катиться опять. К концу второго круга я уже более твердо стою на ногах и мы катимся рядом друг с другом. Помимо нас там еще небольшое количество скейтеров, большинству из которых на вид не больше десяти.

— Думаю, мы здесь самые старые, — говорю я Ди.

— Нет, посмотри на них.

Она показывается на латиноамериканскую пару, которые выглядят на все восемьдесят, с идеальной синхронностью катятся, держась за руки.

— Разве это не мило? Вот чего я хочу, когда постарею.

Они выглядят… счастливыми. Уставшими, немного отрешенными, но абсолютно довольными друг другом. Наверно, это здорово быть с кем-то, кто знает тебя также хорошо, как и себя — и в конце дня, все еще хочет пойти покататься с тобой на роликах.

— Стать таки же в старости было бы хорошо. Но быть Хью Хефнером было бы лучше.

Ди закидывает голову назад и смеется. А потом соглашается со мной.

* * *

Позже, Долорес делает перерыв, садясь на скамейку, пока я покупаю содовую в баре с закусками. Когда я ковыляю назад, то вижу, как к Ди подкатывает мальчишка с ухмылочкой на лице и бейсболкой одетой задом наперед. Физически, он выглядит лет на двенадцать — но его поведение тянет на более старшего.

И говорит он как Джоуи Триббиани.

— Эй, детка, как у тебя дела?

Ди улыбается.

— У меня дела отлично, спасибо.

— А как насчет того, что ты и я — покатаемся в паре?