Читаем Все смиренно полностью

Мои напряженные ноги несут нас обоих в комнату. Когда я вхожу, я не осматриваюсь по сторонам, не обращаю внимания на декор — все мои чувства сосредоточены лишь на Ди и моем собственном неистовом желании. Немного отойдя от своей оргазмо-комы, Долорес садится на край кровати и манит меня к себе своими молящими янтарными глазами. Удерживая мой взгляд, она расстегивает мои штаны — слышны только звук расстегивающейся ширинки и наше учащенное дыхание. Она спускает штаны вниз, и я выхожу из них. Она смотрит на меня жадным взглядом, как кладоискатель в страстных поисках награды.

Мой член во всей красе — длинный, толстый, изнемогает от желания. Долорес облизывает свою ладонь.

И это самое сексуальное из того, что я когда-либо видел. Смело и бесстыдно.

Потом она обхватывает мой член своей скользкой и горячей рукой, сжимая его крепко, нежно подергивая. Я двигаюсь ближе, в действительности, не думая ни о чем, а Ди воспринимает это как знак, чтобы пустить в игру свой язычок. Я наблюдаю за тем, как она лижет меня от основания к кончику, водя им по крайней плоти, прежде чем полностью принять его в рот — так глубоко, что я чувствую заднюю стенку ее горла.

У меня закрываются глаза. Я начинаю ворчать и непристойно выражаться, и молить о большем. Ди меня не разочаровывает — захватывает меня полностью, а потом выпускает из своего охрененного рта снова и снова. Но когда она берет в руку мои яйца — перебирая их, сжимая их, осторожно их оттягивая — мне приходится нажать на тормоза. Боюсь, что я сейчас взорвусь — а у меня достаточно много идей, чтобы позволить случиться этому сейчас.

Хватаю и сжимаю в кулак ее волосы и отстраняюсь от нее. Потом наклоняюсь и целую ее так, что в моих ушах бурлит кровь. Она ложится на спину и утягивает меня за собой до тех пор, пока мы не оказываемся живот к животу. Я срываю с нее остатки ткани ее топа и сбрасываю их вниз, открывая пышную шикарную грудь.

И на одной мерцает бриллиантовый пирсинг.

Ахренеть.

Мой член становится тверже, изнывая от такого вида. Я атакую ее груди, как ненасытное животное — посасывая и покусывая, хватая и потягивая их своим руками. Мой рот накрывает ее проколотый сосок, пробуя на вкус холодный метал и жаркую плоть. Зажимаю его своим зубами и смачиваю языком. Ди извивается подо мной и хнычет, царапая мою спину своими коготками, оставляя обжигающие сладострастные следы.

— Трахни меня, Мэтью, — изнывает Ди. — Мне надо, чтобы ты меня трахнул, сейчас.

В один миг, я вынимаю из бумажника презерватив и натягиваю его в рекордное время. Схватив ее за лодыжки, я тяну ее к себе, так, чтобы ее задница была на краю кровати. Медленно я прикасаюсь кончиком своего члена к ее жаждущей киске, дразня ее у самого входа.

Потом я смотрю ей в глаза и спрашиваю:

— Как… как тебе хочется?

— Жестко, — стонет она. — Жестко и глубоко. Я хочу чувствовать каждый чертов дюйм тебя внутри себя.

Я вхожу в нее жестко, так глубоко, как только могу. Спина Ди дергается на кровати, и она кричит:

— Да! Пожалуйста… да.

Медленно, я выхожу, до тех пор, пока в ней не остается лишь головка, потом толчком вхожу обратно, делая бедрами круговые движения, потираясь об ее клитор, когда погружаюсь в нее по самые яйца.

Это чистой воды наслаждение — первобытная страсть, голод на уровне инстинкта.

Я держу ритм, который так нужен Ди, с каждым толчком трахая ее до потери сознания. До тех пор, пока она не начинает тянуться ко мне, умоляя о том, чтобы я был быстрее. Накрываю ее своим телом, и она обвивает меня своими руками за шею, целуя меня в губы, когда я с яростью вхожу в нее.

Она прижимается щекой к моей щеке, когда кончает — глаза закрыты, кричит мое имя снова и снова, просто феноменальный звук, который я никогда не забуду. И когда ее оргазм сжимает мой член, я тоже кончаю — и мой оргазм такой сильный и долгий, я просто уверен, что отключился нахрен.

Это невероятно. Потрясающе. С легкостью могу назвать это самым замечательным сексом в моей жизни. И пока я все еще внутри нее, прежде чем мое сердцебиение успевает ослабнуть, я понимаю, что Ди Уоррен не похожа ни на одну женщину, из которых я встречал.

* * *

После того, как мы отдышались, Долорес поднимается и исчезает в ванной комнате, потом, спустя несколько минут выходит в шелковом разноцветном узорчатом халате. Я хватаю с пола свои штаны, выуживаю из кармана пачку сигарет, и спрашиваю ее:

— Не возражаешь?

Она открывает окно, потом вытаскивает наполовину скуренный косяк из деревянной шкатулки, что стоит на ее туалетном столике. Она поднимает его вверх.

— Делай, что хочешь.

Кладу голову на одну согнутую руку и закуриваю. Ди скользит в кровать рядом со мной, ставя пепельницу на мою грудь, и затягивается травкой. Халат ее распахивается, обнажая ее великолепную грудь с пирсингом. Я выпускаю клубок дыма и провожу пальцем по колечку.

— Откуда это у тебя?

Она глубоко затягивается, ее губы обволакивает дым, когда она говорит:

— Помнишь, я тебе рассказывала, как мы вместе выросли с Билли и Кейт?

Я киваю.