Когда музыка снова становится медленней, Ди поворачивается ко мне лицом. С ее каблуками, наши лица почти на одном уровне. Я утонул в темном омуте ее глаз, когда певец подвывает о путешествиях по всему миру, оставаясь молодым, и добиваясь любви.

Биты снова набирают силу, но мы смотрим друг другу в глаза. Трение тел, горячих и в изнеможении. Мои пальцы впиваются в попку Ди, прижимая ее к себе еще крепче.

К тому моменту, как певец начинает петь о том, что он не знает, насколько потерян он был, пока не обнаружил, чего ему не хватало, ладони Ди ласкают мое лицо. Это так нежно и сокровенно.

Так значимо.

Я опускаю голову и прижимаюсь своими губами к ее. И она отвечает мне взаимностью, открываясь мне — теплая и влажная — принимая все, что я готов ей предложить, целуя меня в ответ с тоже пылкостью. Я обнимаю ее двумя руками, позабыв о танце. Одна рука остается лежать на ее пояснице, в то время как другая зарывается в мягкость ее волос, когда наши губы двигаются в унисон. Руками она цепляется за мои плечи, сжимая их, притягивая меня к себе.

С вами когда-нибудь было такое, что вы себе думаете, что вот этот момент все изменит? Что жизнь поделится на двое, на «до» и «после»?

Многие люди нет. Они слишком поглощены моментом, чтобы понять важность того, что происходит.

Вот так и у меня.

Но, теперь, оборачиваясь назад — это было оно. Тот первый, обжигающий, идеальный поцелуй. Этот был момент, который предопределил всю мою жизнь. И после этого, ничего уже не будет, как прежде.

ГЛАВА 4

Мы идем назад в квартиру Ди. Хотя правильнее будет сказать — плетемся, спотыкаясь.

Секс «на сухую» тоже бы подошло.

У меня безграничная потребность целовать ее каждые несколько шагов — притягивать ее к себе, или прижимать ее к стене дома, чтобы получить то, что мне было так необходимо. И она далеко не пассивна — впивается своими ноготками в голую кожу моего живота, погружает свои руки в мои штаны, чтобы сжать мой зад. Мы как два подростка под действием гормонов, обжимающихся в школьном коридоре, которым плевать, если их подловят.

Постепенно мы подбираемся к двери ее квартиры. Я стою позади нее, пока она ковыряется с двойным замком — впиваюсь пахом в ее попку, захватывая в ладони ее обе груди, массируя и дразня эти великолепия. Когда мы оказываемся внутри, Ди бросается на меня, вставая на носочки, чтобы наградить меня ярким, влажным поцелуем с языком. Ее руки в моих волосах, которые на время останавливаются, чтобы я мог стянуть пиджак с ее тела. Потом я наклоняюсь и быстренько расправляюсь с ее малюсенькими шортиками, оставляя Ди лишь в белом топе и стрингах, с маленьким кружевным треугольником.

Я думал, что Долорес была прекрасно одета, но раздетая — она захватывает дух. Длинные стройные ноги, узкие бедра, плоский живот с такой нежной кожей, которая так и ждет ласки. Она хорошо сложена, у нее тело йога — стройное с упругими мышцами. Стоя на коленях, я расстегиваю свою рубашку. Ди нагибается и стягивает ее с меня, с одобрением проводя рукой по моей спине.

— Боже, ты чертовски горяч, — вздыхает она.

Уже новое прозвище, и я еще даже не заставил ее кончить. Я крут.

Не останавливаясь, широко расставляю ее ноги, чтобы устроиться между ними. Спиной она прислоняется к стене, что позади нее. А я прижимаюсь открытым ртом к ее влагалищу, покрытому клочком ткани. Долорес вздергивает подбородок и начинает причитать. У нее сладкий запах, фруктовый, чуть пряный — как спелое яблоко с привкусом корицы. Я стягиваю белье с ее тела, желая полного контакта. Своим влажным, горячим языком я прокладываю дорожку по ее полоске светлых волос, а потом спускаюсь ниже, чтобы облизать и покусать губами край ее киски. Покончив с подогревом, я погружаюсь в нее, омывая и посасывая, заставляя ее хныкать и дергаться.

Я не городил чушь, когда сказал, что знаю толк в клиторах. Большинство парней считают, что прямой переход к горячему местечку — это самое лучшее, но они ошибаются. Слишком сильное давление, плюс скорость — не очень приятно, может даже быть дискомфортно для женщины. Вам надо его подразнить, стимулировать постепенно, пока он не станет твердым, не станет молить о ласках. Как только Ди достигает пика, я пальцами раскрываю ее губы и языком танцую с ее натянутым узелком.

Она кричит — с облегчением и блаженством. Я облизываю ее с большей силой, вверх и вниз, не прерывая контакта, а потом вхожу двумя пальцами в ее влажную, сжимающуюся киску. Она совершает толчки бедрами против моего лица, а ее руки удерживают меня на месте, когда она кончает с громким стоном.

Со звуком тяжелого дыхания Ди в моих ушах, я поднимаюсь и одной рукой обнимаю ее за талию. Она оседает в моих руках, пошатываясь от испытавшего наслаждения. Я отрываю ее ноги от пола, но, кажется, у нее нет сил, чтобы обвить их вокруг меня. Ее губы ищут мои, она цепляется руками за мои плечи.

— В спальню? — спрашиваю я ее между поцелуями.

— Последняя дверь налево.