Читаем Все оттенки грусти полностью

Почему люди забывают, что я тоже человек и у меня есть чувства? Что у меня с этой девушкой что-то было, что-то большее, чем дружба?

– Убери руки от моих контактов. – Бакстер выхватил лист бумаги у меня из рук. Я не осознавал, что продолжаю его держать.

– Прости, – пробормотал я. – Удается продать распечатанные фотографии?

Он провел ладонями по лицу, явно пребывая в стрессовом состоянии, и растрепал свои кустистые брови.

– К сожалению, нет. Хотя пытаюсь. Не могу от этого отказаться.

Его профессиональная этика вызывала у меня восхищение, но я знал от мамы (потому что сам Бакс никогда не удосуживался что-то сказать мне), что застой у него теперь продолжается уже месяца два.

– Почему бы тебе не попробовать что-то другое?

Он прищурился. Он ненавидел, когда ему дают советы, но я знал, что ему отчаянно нужно что-то новое.

– Что ты имеешь в виду?

Я откашлялся, бросил взгляд на развешенные по всем стенам серые фотографии.

– На всех твоих снимках изображены люди, сидящие на фоне простых белых стен.

– Великолепное замечание. – Я чувствовал, что у него с каждой секундой пропадает интерес. – К чему ты клонишь?

– Я клоню к тому, что они хорошие, но тебе не надоело снимать одно и то же дерьмо?

– Ты – мой натурщик, Джейс. И наличие у тебя мнения не предполагается.

– Черт побери! – Я рассмеялся, потому что это было так нелепо. Я натурщик, малыш, гребаный незнакомец, но не брат, нет, не брат моим кровным родственникам. Кто угодно, кроме…

Кто угодно, черт побери, кроме брата.

– Что? – Он заскрипел зубами, резко и раздраженно.

У меня было полное право так сделать. Не у него.

– Твои фотографии скучные, черт побери, Бакстер. Они скучные, и я до чертиков устал от твоего гребаного отношения ко мне – будто у меня нет никакого права голоса, а я ведь только хочу тебе помочь.

Он уставился на меня пронзительными темно-голубыми глазами, такими же, как у нашего отца, и уронил треногу, будто она весила как груда кирпичей.

– Что ты только что сказал?

Мне хватило. Наконец получился перебор.

– Ты относишься ко мне, как к маленькому ребенку, – выплюнул я. – Ты относишься ко мне, как к гребаному ребенку, и не слушаешь никого, кроме Уилла, потому что он работает в финансовой сфере, но он изучал бизнес и у него соответствующий диплом, Бакс! В этом разница между вами. Как я понимаю, ты любишь искусство и любишь заниматься всем этим, но ты ничего не знаешь про маркетинг, про то, как все это продавать, или хотя бы про то, как связаться с людьми, которые могли бы тебе помочь, а не просто покупать твои фотографии.

– О, а ты столько знаешь? – Он саркастически засмеялся. От этого у меня закипела кровь. – У тебя даже машины нет, черт тебя побери, ты живешь с мамой, а тебе двадцать один год. У тебя нет работы, нет девушки, даже нет направления, в котором бы ты двигался!

Услышав это, я встал, злость рвалась из меня, как неукротимый огонь.

– Ты такой гордый, что даже не хочешь меня выслушать, не хочешь слушать никого, кроме себя? Ты не понимаешь, что не добиваешься успеха, делая одно и то же каждый божий день и не получая никаких результатов?

– Не добиваешься успеха, – фыркнул он, и я знал, что его следующие слова сейчас меня обожгут. – Ты не смог играть в профессиональном футболе, потому что скулил о потере девчонки, Джейс.

И я был прав.

Он знал, что меня может убить одна-единственная вещь, она разобьет всю мою уверенность, дойдет до самого дальнего уголка – он знал. И он использовал это против меня.

Я оттолкнул стул ногой и подошел к нему, чтобы оказаться лицом к лицу. Наши глаза находились на одном уровне, и мы смотрели друг на друга, когда я сказал:

– Да пошел ты… – И с этими словами я вышел из его фотостудии.

Дорога домой оказалась утомительной, хотя идти требовалось всего пять минут. По ощущениям у меня были сломаны кости, разбито все тело, и мне хотелось всего одну секунду спокойствия. В моей голове вопила каждая мысль, отступая назад в уютные уголки старого Джейса. Джейса, который ничего не получал… у которого ничего не было…

Который был никем.

Не мог удержать девушку? Это еще надо проверить.

Не был достаточно хорош для карьеры в футболе? Какой еще гребаной карьеры?

Недостаточно хорош…

Недостаточно хорош…

Я НИКОГДА НЕ БУДУ ДОСТАТОЧНО ХОРОШ.

Мама находилась в кухне, а отец говорил об их гребаных отношениях так, словно они были детьми и учились в школе. Мне было плевать.

– Привет, малыш, как…

Я проигнорировал ее и взбежал вверх по лестнице, захлопнул за собой дверь и бросился на подушку лицом вниз. Если я заплачу, то хлопок впитает жидкость. Если я закричу, никто меня не услышит. Всем будет плевать.

Поэтому я кричал и думал обо всем, обо всех, кто был лучше меня, – всех, кого я разочаровал, всех, кто разочаровал меня.

Я думал про Скотта, который пытался мне помочь, а я считал, что он обязан это делать.

Он не был обязан.

Я думал о том, как Райли изменяла мне, а я считал, что заслужил это.

Я заслужил.

Затем Блю…

Блю. Блю. Блю.