Читаем Все оттенки грусти полностью

– Абсолютно.

– Знаешь, когда-нибудь…

– Привет, кто следующий? Как я могу вам помочь?

Мы пошли к кассе и остановились у витрины с пирожными.

– Латте, будьте добры. Для Джейса. – Затем он снова обратил внимание на меня. – Когда-нибудь я заставлю тебя полюбить кофе.

Мой взгляд задержался на сникердудле [22]. Я быстро отвела глаза, пока Джейс не увидел, как я смотрю на эти печеньки.

– Скорее в аду станет холодно.

Джейс рассмеялся. Это был его фирменный смех, от которого у меня в животе тут же появлялись бабочки. У него засветилось все лицо – как рождественская елка.

– Как ты думаешь, ты попадешь в ад?

Я широко распахнула глаза.

– Что?

– Простой и прямой вопрос, – пожал плечами он. – Так как?

– Я… э-э-э. – Я почесала голову, мне стало смешно от того, что мы вели этот разговор. – Вероятно.

– За что?

– За что? – повторила я.

– Латте для Джейса! – прокричал бариста.

Когда мы подошли к тележке с сахаром, Джейс снова спросил:

– Да, за что?

Он поставил стаканчик на стойку, а я оперлась о столик, наблюдая, как он снимает крышку тонкими пальцами.

– Мне стало еще любопытнее узнать о тебе, Джейс, – заговорила я, вновь обретая почву под ногами. – Говорят, что в тихом омуте черти водятся – самые большие тихони обычно удивляют сильнее всех, им есть что скрывать, причем больше других. Ты меня удивишь, Джейс?

Понимаете, уверенность накатывала на меня волнами. В таком многолюдном заведении, как «Плейн», я могла слиться с толпой. Никто не сможет заглянуть внутрь меня, когда вокруг столько людей, на которых можно смотреть. И совсем другое дело, если мы находились с Джейсом вдвоем. Тогда меня не мог видеть никто, кроме него, и эта мысль пугала.

Он, не отпуская мой взгляд ни на секунду, шагнул вперед и уверенно положил руку на столик рядом с моим бедром, взял пакетик сахара и высыпал его себе в стакан.

У меня перехватило дыхание, когда он склонился поближе, его слова защекотали мою ушную раковину.

– Что-то мне подсказывает, что я это уже сделал.

Я ощущала присутствие его тела опасно близко рядом с моим. Он выбросил пустой пакетик и повел меня в двухместную кабинку под полками со скрытым крепежом.

– Итак, возвращаемся к вопросу про ад, – объявил он, устраиваясь на стуле со спинкой из перекладин.

– Ты религиозен? – спросила я. Мне было смешно, и в то же время я нервничала и волновалась из-за того, что только что случилось. Под столом я прижала ноги друг к другу.

– Нет. Мне просто любопытно. – Он сделал небольшой глоток из стаканчика. – Если тебе от этого будет лучше: вероятно, я окажусь в аду вместе с тобой.

– А что тебя туда отправит?

– Наиболее вероятно – зависть. Я очень завистливый и ревнивый человек. Мне хочется того, что я не могу иметь, а у меня есть то, что я не хочу.

Я скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула.

– У всех есть кровать. Ты утверждаешь, что не хочешь иметь кровать?

Он рассмеялся, появилась ямочка.

– Я не про материальные вещи, дорогая. Я говорю о людях.

– Что ты имеешь в виду?

Он склонился вперед, обхватив пальцами стаканчик с кофе.

– Я не хочу видеть в своей жизни людей, которые в ней появляются. У меня есть ощущение, что я жду человека, который меня поймет, а никто никогда не понимает.

До того, как я успела ответить, прореагировать, да просто глазом моргнуть, он постучал по столику костяшками пальцев и объявил:

– Мне нужно в туалет.

И я осталась сидеть, неотрывно глядя на стул напротив меня, наблюдая, как за стеклянным окном незнакомцы перемещаются по студенческому городку, как призраки.

Эта маленькая доза информации, которой со мной поделился Джейс, пролила свет на его уязвимость, которую он мне наконец показал. Это было огромное продвижение вперед, что-то сродни снежному обвалу. «У меня есть ощущение, что я жду человека, который меня поймет, а никто никогда не понимает».

Что заставило его это сказать? Открыться? Тот факт, что я показала ему кусочек себя? Кусочек, который я никогда никому не хотела показывать? Или мне нужно показать ему что-то еще, чтобы он знал, как я борюсь? Что прячется внутри Джейса Боланда, что я не могу отпереть?

Как только он снова уселся, я потянулась вперед и схватила его за руку. Это был наглый и смелый жест, в прошлом я неоднократно использовала такую тактику, чтобы заставить мужчину нервничать. И это меня никогда не беспокоило. Но в этот раз мое прикосновение было легким, как перышко, а по ощущениям это было то, что мне страшнее всего сделать.

Я провела указательным пальцем по кольцу на его мизинце.

– Я тебя понимаю.

Он задержал взгляд на моей руке, его пальцы застыли. Секунду я думала, что он вырвет у меня свою руку, а я буду смущаться и чувствовать себя надломленной. Но он внезапно нежно сжал мои пальцы и достал коричневый пакет из кармана куртки.

Он подтолкнул его ко мне по столу, а его пальцы оставались переплетенными с моими.

Я раскрыла пакет, затем развернула белую салфетку и увидела сникердудл с витрины со сладостями.

Я думала… я думала, что он не заметил. Я думала, что он не видел, как я смотрела на печенье. «Это я все замечаю. Это я обращаю внимание».