Читаем Все оттенки грусти полностью

Когда я был недостаточно хорош.

Когда я был недостаточно хорош.

Я натянул на голову маску Человека-паука, сунул оставшиеся банки с выпивкой в рюкзак и придержал дверь Брайсу.

Хеллоуин был моей самой любимой формой самовыражения. Можно стать кем угодно, надеть костюм, и люди не будет тебя судить, не станут заглядывать глубже, за грани того, что ты им показываешь.

Может, и хорошо, что я сегодня не увижу Блю: она бы сорвала с меня этот костюм и вытянула спрятанные под ним куски.

Сегодня я Человек-паук. Сегодня я спасаю мир.

Завтра я стану Джейсом Боландом. Человеком, желающим, чтобы мир спасал его.

Четвертый курс,

восьмая неделя – настоящее время

– Мне сказать ему, что я пошутила? – спросила я у Фон, подцепляя вилкой кусок курицы из рисовой лапши по-тайски, которую ела.

– Нет. – Она проглотила немного лапши. – Вероятно, он сейчас на вечеринке, на которую собирался. Никогда не пиши парню сообщений, если он находится на вечеринке, за исключением тех случаев, когда он написал тебе первым.

Джейс не был моим парнем, но тем не менее у себя в голове я предъявляла на него права. При мысли о том, что он сейчас развлекается в компании девушек, у меня появлялось ощущение, будто у меня в пищеводе оказались гвозди. Но опять же, он не был моим.

– Мне следовало пойти. Он буквально меня пригласил.

Услышав это, Фон отставила в сторону коробку с едой навынос.

– Во-первых, если бы ты пошла, ты испортила бы мне настроение. И твои конфеты с цветами не помогли бы.

Я рассмеялась.

– Блю, очень хорошо, что ты хотя бы раз ему отказала. Он, вероятно, считает, что стоит ему только свистнуть, как ты сразу же прибежишь, забыв обо всем. По первому зову.

Он определенно так думал. Но тем не менее бабочки в животе, которые появились вместе с его приглашением, никуда не улетали.

Джейс хотел, чтобы я там присутствовала.

Джейс хотел находиться рядом со мной.

– Если бы я не сидела здесь, я была бы там. Ты это знаешь.

– Знаю.

Она несколько секунд сурово смотрела на меня. Каждый раз, когда она так смотрела, я знала, что она что-то обдумывает. Это меня пугало и беспокоило.

– Что?

Она держала мою руку в своей и легко сжимала.

– Ты себя недооцениваешь.

Я почувствовала, как у меня защипало глаза, но отказывалась плакать. С самого начала нашей дружбы у меня было ощущение, что Фон видит меня насквозь. Все мои выкрутасы и остроты. Она знала все: и что я вроде бы скала снаружи, но фундамент моей жизни разрушен.

Она любила все части меня, которые я скрывала от мира.

Она любила меня, когда я считала это невозможным.

Она никогда не заставляла меня задаваться вопросом, стою ли я того, потому что для нее любить меня было так же легко, как дышать.

– Я люблю тебя, Фон.

Я не была особо сентиментальным человеком, но после трех бокалов вина и послеобеденной комы [23] из меня сочилась сладость.

Она похлопала меня по коленке, и ее губы растянулись в улыбке.

– Люби себя побольше.

И после этого она просто нажала на кнопку воспроизведения и снова включила «Заклятье», а я осталась сидеть в уголке ее дивана, размышляя о ее словах.

«Люби себя побольше».

Это оскорбление? Ведь я люблю себя, правда? Я принимаю душ, я убираю постель, я стригу ногти, делаю прическу. У меня всегда чистая кожа, аккуратная и выглаженная одежда. Если бы я себя не любила, я бы ничего этого не делала.

И тем не менее все материальное, чем я владела, воспринималось как кусочки бумаги.

«Люби себя побольше».

Как будто я не думала обо всем том, что могла бы в себе изменить: улучшить внешность, состояние здоровья, текстуру лица. Это была любовь. Я пыталась склеить сломанные куски. Я любила себя.

«Люби себя побольше».

Я ушла от Кайла, правда? Может, он оставался гораздо дольше, чем следовало бы, но в конце концов я ушла (когда у меня не было выбора). Я ушла.

Я ушла.

Я любила себя.

Я любила се…

Я любила…

Я ненавидела себя.

Мой телефон зазвонил в 2:14 ночи.

К счастью, спала я не рядом с Фон, потому что звонок у меня был включен на полную мощность.

Мои глаза приспособились к темноте ее гостиной, я увидела пурпурное ворсистое одеяло, которым я была накрыта, лежа на диване.

Каждый раз, когда я оставалась у Фон, она знала, что мне нужно предоставить пространство, в котором я буду одна. Мне никогда не нравилось спать рядом с другими людьми, даже если это и моя лучшая подруга.

Я протянула руку, схватила телефон с кофейного столика и посмотрела, кто звонит: Джейс Боланд.

Я тут же приняла сидячее положение и ответила на звонок.

– Джейс?

Он тяжело дышал, когда ответил:

– Мне только что врезали в лицо. Ты где?

У меня резко открылись глаза.

– Тебя кто-то ударил? С тобой все в порядке?

– Заткнись, мать твою, я разговариваю! – Вначале я подумала, что он обращается ко мне, но быстро поняла, что с ним находится кто-то еще. – Блю, ты где? Я могу приехать и увидеть тебя?

До того, как я смогла ответить, он снова повторил мое имя.

– Блю? Ты еще здесь?

Он был пьян. Он был очень сильно пьян.