Читаем Время вспомнить (СИ) полностью

  - Как хочешь...Хорошая то была книжечка. В те времена, когда она была написана, бесовики еще не осмеливались направлять свою магию против сагов...Если бы я знала, на что они меня ищут...Что-то сильное...Мне бы узнать, понять. Что это может быть? Вещь какая? Волос? Кровь?

  Пленс защелкал чем-то в камине.

  - Чего ты там возишься?

   Щелк, щелк.

  - Может, хочешь мне что-то сказать? А ну ка, еще раз? Волос?

  Тишина.

  - Моя вещь? Нет? Кровь?!

  Пленс звонко щелкнул.

  - Это кровь?! Ты мне пытаешься сказать, что меня ищут на крови?! Хороший пленс! Откуда у них моя кровь?

  Пленс осмелился вылезти и подлететь совсем близко. Мейри, преодолевая брезгливость, потянулась к нему, стараясь почувствовать остатки его разума. Когда-то он был человеком, но время и эфирное существование превратили его в осколок сознания - источник еле слышимых эмоций. Этими эмоциями пленс теперь пытался поделиться: сагиня чувствовала неуверенность, сочувствие, тревогу. Тварь, которая несколькими четвертями ранее попробовала подкормиться за ее счет, теперь пыталась помочь.

  - Кровь? Ты уверен?

   Радость от того, что его поняли.

  - Меня ищут по крови?

    'Да, да'.

  - Это ты меня учуял и выдал?

    'Нет, нет, нет!'

  - Они уже близко?

   Тревога, страх.

  - Но как же, как? - сагиня застонала, накрыв лицо руками. - Приманка же должна была быть сильной: свежая кровь, запах крови, пленсы идут на запах свежей крови. Кто? Когда?

  Она пыталась вспомнить последние дни. Может быть, была неосторожна? Нет, никогда - она и в поездках-то спала только на своих простынях, сжигала в огне волосы с гребешка и женские тряпочки. Всегда, - так учила их, молодых сагинь, ората Лелея в Пятихрамье. В пределах родного подворья они могли иногда пренебрегать сажескими правилами, но в чужом мире, где каждый третий продался бесовикам за Дар, где в Дом, такой чувствительный и тщательно оберегаемый, могла набиться всякая дрянь, осторожность становилась частью натуры. Предательство? Кто? Тай? Алота? Доф? Ората Мела? Господин Басил? Чушь какая! Если только... Мейри прижала пальцы к щекам.

  - Это не моя кровь, - проговорила она взволнованно.

  Пленс принялся в возбуждении носиться по комнате.

  - То есть, это моя кровь, но не та, что взяли у меня. ОН ищет меня? Мой отец?

  Молчание. Тихое  'да'.

  - Хочет покончить со мной? - Мейри прикусила костяшку на пальце, ожидая ответа.

    'Нет'.

  - Тогда...

  Дверь отворилась от удара. Замок оказался не таким уж и крепким. Четверо мужчин с крашенными в черное пальцами. Из-за их спин выглядывала давешняя босоногая шлюха. Девка ткнула пальцем в сагиню, потом попятилась, уперлась в стену и захохотала - она была под дурманом, уголки рта украшали свежие заеды от древесного молочка. Мейри встала. Один из бесовиков прикрыл дверь, другой осмотрел комнату, вытряхнул на постель вещи девушки из сундучка, покопался в них черными пальцами. Несколько книг полетело в камин на разворошенные угли. Сагиня выудила из груды одежды штаны и тунику, надела их прямо поверх нижней сорочки, в которой спала. Молодой, еще без татуировок бесовик взял Мейри под локоть, но девушка высвободила руку и мрачно посмотрела на новиса.

  - Сама пойдешь? Вот и хорошо, - пробормотал четвертый мужчина, постарше, с двумя строками на скуле. - Идем. Не вздумай устраивать свой сажеский балаган. Мы можем применить к тебе силу, нам разрешили.

  - Кто?

  Бесовик устало улыбнулся:

  - Иди. Налево и по лестнице.

  Шлюха сидела на корточках у стены в коридоре, вжав голову в колени. Служанка, видимо подоспевшая на шум, неодобрительно, но без страха, смотрела на мужчин, выводивших из покоев девушку в расшитом четырехлистниками наряде.

  - Кто такие? Куда вы пятихрамницу? - громко спросила служанка.

  Никто из бесовиков ей не ответил. Разглядев как следует 'гостей', женщина охнула и отодвинулась, дуя на пальцы.

  - Прощай! - крикнула Мейри через плечо. - Ты был добрым собеседником! Попрошу за тебя богов!

  Слышал ее пленс или нет, она уже не разобрала.

  ****

  Кабор

  За тысячи лет камни и раковины восточного побережья перетерлись в мелкий светлый песок. Волны вымывали берег, и рыбаки обивали его сваями.

  Кабор доехал до моря за пару четвертей, мул у него был трехлеток, без труда тащивший его самого и ритуальные предметы. На берегу Кабор сгрузил поклажу, привязал мула в леске и потащил сумы к давно облюбованному пятачку возле старых лодочных настилов. Сюда редко кто забредал. Здесь не было ни янтаря, ни красивых раковин на продажу. Ближайший поселок отстоял в семи столбах вниз по побережью, гарнизон стоял в бухте, а к северу до самой Мэзы народу жило не много. Старые доски настилов сгнили, море отвоевало локтей десять берега, и искрошенные сваи торчали из воды, как гнилые зубы.