Читаем Время и книги полностью

Складывается впечатление, что Шарлотта плохо знала сестру. «Грозовой Перевал» – необычная книга. Очень плохая. И одновременно превосходная. Безобразная – и полная красоты. Ужасная, мучительная, страстная книга. Некоторые считают невозможным, чтобы дочь священника, жившая в уединении, знавшая мало людей и совсем незнакомая с реальной жизнью, могла ее написать. Это мнение кажется мне нелепым. «Грозовой Перевал» – исключительно романтический роман, а романтизм избегает вдумчивой наблюдательности реализма, он наслаждается необузданным полетом фантазии и позволяет себе – иногда с удовольствием, иногда с унынием – погружаться в кошмары, тайны, роковые страсти и насильственные деяния. Это бегство от реальности. Исходя из характера Эмили Бронте, о котором я постарался дать некоторое представление, и подавленных ею собственных ярких страстях, «Грозовой Перевал» – именно та книга, автором которой она могла быть. Но если присмотреться внимательнее, роман мог скорее написать повеса Брэнуелл, и кое-кто уверил себя в этом, считая, что «Грозовой Перевал» – полностью или частично его авторства. Один из сторонников этой точки зрения, Фрэнсис Гранди, писал: «Патрик Бронте сказал мне, и его сестра подтвердила, что большую часть «Грозового Перевала» написал он… Необузданные фантазии больного гения, которыми он развлекал меня во время наших длинных бесед в Ладденденфуте, вновь оживают на страницах романа, и я склонен думать, что сам сюжет скорее выдуман им, чем сестрой». Однажды двое друзей Брэнуелла, Дирден и Лейленд, договорились встретиться с ним в гостинице на дороге в Кейли, чтобы прочесть друг другу свои поэтические излияния, и вот что двадцать лет спустя пишет в галифакской «Гардиан» об этой встрече Дирден: «Я прочел первое действие «Королевы демонов», а когда Брэнуелл запустил руку в шляпу – обычное хранилище его случайных записей, – куда, по его словам, он положил рукопись поэмы, то обнаружил, что по ошибке засунул туда несколько страниц из романа, на котором оттачивает свою «неумелую руку». Огорченный доставленной помехой, он уже хотел положить листки обратно в шляпу, когда оба друга стали просить его с неподдельной искренностью прочесть написанное, так им хотелось узнать, как владеет Брэнуелл пером романиста. После некоторого колебания он согласился удовлетворить эту просьбу и около часа удерживал наше внимание, складывая прочитанные страницы в шляпу. Рассказ оборвался на середине предложения, и тогда он viva voce[37] пересказал остальное, назвав нам подлинные имена прототипов героев, но так как некоторые из них еще живы, я воздержусь от упоминания их имен во всеуслышание. Брэнуелл сказал, что еще не придумал название для своего сочинения, и высказал опасения, что никогда не найдет издателя, который решился бы его напечатать. Прочитанный им отрывок и представленные в нем характеры были из «Грозового Перевала» – романа, который Шарлотта Бронте уверенно выдает за произведение сестры Эмили».

Все это или сплошная ложь, или правда. Шарлотта презирала и, насколько позволяла христианская мораль, ненавидела брата; но как мы знаем, христианская мораль всегда может допустить уступку, когда дело касается справедливой ненависти, и никем не подтвержденное слово Шарлотты нельзя принять. Как это часто случается с людьми, она легко верила в то, во что хотела верить. История рассказана слишком подробно, и было бы странно выдумывать ее безо всяких особенных причин. Какое объяснение можно этому дать? Да никакого. Существует предположение, что Брэнуелл написал первые четыре главы, а затем бросил, в очередной раз предавшись пьянству и наркотикам, и вот тогда Шарлотта продолжила и закончила роман. Приводится также аргумент, что первые главы написаны в высокопарном стиле и отличаются от остального романа. Я этого не вижу. Вся книга написана скверно, в псевдолитературной манере, к которой питают склонность новички. Когда новичок-любитель – не будем забывать, что Эмили Бронте никогда раньше не занималась литературным трудом, – садится писать книгу, ему кажется, что нужно употреблять возвышенные, а не обычные слова. Только с опытом приходит понимание, что нужно писать просто. Основная часть истории рассказана йоркширской служанкой, говорящей слогом, каким никто не изъясняется. Эмили Бронте, возможно, сознавала, что наделяет миссис Дин языком, какого она не может знать, и потому пытается объяснить это тем, что за время службы у той была возможность читать книги. Но даже учитывая это, претенциозность ее речей ужасна. Она никогда не пытается что-то сделать, а прилагает усилия или предпринимает попытку, никогда не выходит из комнаты, а покидает ее, никогда не встречается с кем-то, а неожиданно его обретает. Я хочу сказать: тот, кто написал первые главы, написал и последующие, и если в первых главах больше напыщенности, то я приписываю это не такой уж неудачной попытке Эмили показать глупость и самодовольство Локвуда.