Читаем Время и книги полностью

Эта отвратительная, грязная история заинтересовала Стендаля; он счел поступок Берте «идеальным преступлением» (un beau crime), реакцией сильной, бунтарской натуры против существующего социального порядка. Повысив статус жертв Жюльена, он пытался придать величия действиям преступника, наградив его к тому же незаурядным умом, силой характера и отвагой – всем тем, чем в значительно меньшей степени обладал несчастный Берте. Но история все равно осталась отвратительной, а Жюльен – низкой личностью. Однако его характер – живой и естественный, и от романа невозможно оторваться. Жюльен – юноша из рабочего класса, разрушающий из зависти и мести жизни тех, кто родился в привилегированной среде, представитель того типа людей, которые встречаются в каждом поколении. Вот как Стендаль описывает Жюльена при первом появлении того на страницах романа: «У этого низкорослого юноши лет восемнадцати-девятнадца-ти, на вид слабосильного, были неправильные, но тонкие черты лица, нос с горбинкой. Когда ничто не беспокоило юношу, в его больших черных глазах видна была работа мысли, виден был огонь, но сейчас они выражали только дикую злобу. Темно-каштановые волосы закрывали ему почти весь лоб, и от этого, когда его что-то раздражало, лицо казалось свирепым… Стройный и гибкий стан юноши свидетельствовал о его ловкости, но не о силе». Не очень привлекательный портрет, но достоверный, ибо не располагает читателя в пользу Жюльена. Обычно герой романа естественным образом завоевывает читательскую симпатию, и Стендаль, взяв в герои негодяя, с самого начала позаботился, чтобы читатель не очень обольщался на его счет. С другой стороны, Жюльен должен вызывать интерес. Нельзя делать его слишком отвратительным, и потому Стендаль смягчает первое описание, несколько раз упоминая, какие красивые у него глаза, стройная фигура и изящные руки. Иногда он прямо называет его красавцем. Но не забывает время от времени привлекать внимание читателя к непонятному беспокойству, вызываемому у людей в присутствии этого юноши, и подозрительности, с какой на него смотрят все за исключением тех, которым как раз и надо быть настороже.

Образ мадам де Реналь, матери детей, которых Жюльен взялся учить, написан великолепно, хотя это задача не из легких. Она прекрасная жена, заботливая мать, добрая женщина, обворожительная, добродетельная, искренняя; и рассказ о ее возрастающей любви к Жюльену с чередованием страхов, колебаний и пламенной страсти написан мастерски. Ее образ – один из самых трогательных в литературе. Портрет аристократки Матильды де ля Моль неубедителен. Стендаль никогда не был своим в светском обществе и не знал, как себя ведут хорошо воспитанные люди. Только парвеню может считать, что особы благородного происхождения постоянно помнят о своей знатности. Жюльен думал, что пренебрежительное высокомерие мадемуазель де ля Моль говорит об аристократизме, но оно просто вульгарно. Ее поведение – сплетение нелепостей.

Стендаль терпеть не мог цветистый стиль, введенный в моду Шатобрианом, теперь этот стиль старательно копировали сотни менее талантливых писателей. Цель Стендаля – передать то, что он хочет сказать, как можно проще и точнее, без всяких ненужных излишеств – риторических украшений или живописного многословия. Он говорил (возможно, не совсем искренне), что, перед тем как писать, прочитывает страницу из римского права, чтобы облагородить язык. Избегал описания пейзажей и прочих украшательств, популярных в его время. Избранный им холодный, четкий, бесстрастный стиль только нагнетает ужас и добавляет интерес к этой захватывающей истории. Я не представляю, как можно лучше, чем это сделал Стендаль, описать жизнь Жюльена в семействе Реналь и в семинарии; однако, когда действие перемещается в Париж и в особняк де ля Моль, лично я отношусь к повествованию скептически. Мне предлагают принять больше неправдоподобных сцен, чем я могу стерпеть, и пытаются заинтересовать тем, что я нахожу бессмысленным. Стендаль старался следовать реалистической традиции, но тогда никто, как бы ни старался, не мог противостоять духовной атмосфере времени. Процветал романтизм. И Стендаль, несмотря на его восхищение здравомыслием и изысканной культурой восемнадцатого века, попал под его влияние. Его восхищали жестокие мужчины итальянского Ренессанса, которых никогда не мучили угрызения совести и которые без колебаний шли на преступления, чтобы добиться желаемого – удовлетворить похоть или отомстить за оскорбление. Он высоко ценил их силу воли, презрение к условностям и свободу духа. Именно из-за романтических пристрастий вторая половина романа так неубедительна.