Читаем Время и книги полностью

На смерть Стендаля откликнулись только две парижские газеты. Все выглядело так, что его вот-вот забудут, и, возможно, это и случилось бы, если бы не усилия двух старых друзей, которым удалось убедить крупный издательский дом выпустить собрание его основных сочинений. Однако публика, несмотря на две статьи известного критика Сент-Бева[31], осталась равнодушной к произведениям Стендаля, и только следующее поколение проявило серьезный интерес к его книгам. Сам он никогда не сомневался, что час пробьет, и его творчество оценят по заслугам, но думал, что это случится к 1880-му или даже к 1900 году. Многие писатели, встречая пренебрежение современников, утешают себя тем, что потомки признают достоинства их книг, но это бывает нечасто. Потомки, занятые своими делами, невнимательны и, когда дело касается литературы былых времен, склонны читать тех, кто был популярен у своих современников. Редкий случай, когда умерший писатель извлекается из забвения, в котором пребывал в дни своей жизни. В случае со Стендалем один профессор, ничем особенно не знаменитый, на лекциях в Эколь нормаль[32] восторженно хвалил его книги, и так случилось, что среди студентов были умные молодые люди, которые впоследствии сами стали известными людьми. Они прочли рекомендованные произведения и стали фанатичными поклонниками Стендаля, уловив в его сочинениях дух, соответствующий новому времени. Самым талантливым среди молодых людей был Ипполит Тэн[33], и через много лет, став сам прославленным и влиятельным литератором, он написал знаменитую статью, в которой назвал Стендаля величайшим психологом всех времен. С тех пор о писателе написано море литературы, и, по общему мнению, он является одним из трех великих романистов, которых дала миру Франция в девятнадцатом веке.

Его слава зиждется на одном отрывке из эссе «О любви» и на двух романах. Из них наиболее приятно читать «Пармскую обитель», два характера в романе просто пленяют воображение. Описание битвы при Ватерлоо по праву считается великолепным. Но «Красное и черное» – роман более оригинальный и более значительный. Прочитав его, Золя назвал Стендаля отцом натурализма, а Бурже[34] и Андре Жид[35] провозгласили его (неверно) родоначальником психологического романа. Книга действительно порази тельная. Стендаля больше интересовал он сам, нежели окружающие, и в герои романов он всегда выбирал себя. Жульен из «Красного и черного» – тот тип мужчины, каким хотел быть Стендаль. Жульен нравится женщинам и легко добивается их преданной любви – Стендаль отдал бы все, чтобы быть на его месте, но ему не везло с женщинами. Жульен завоевывает их теми же методами, что изобрел романист, но у того они постоянно не срабатывали. Стендаль говорит о своем герое как о блестящем рассказчике, но поступает мудро, не приводя конкретных примеров.

Он награждает Жульена своей хорошей памятью, своей храбростью, своей робостью, своим комплексом неполноценности, своей амбицией, чувствительностью, расчетливостью, тщеславием, обидчивостью, беспринципностью и неблагодарностью. Думаю, ни один автор, наделяя героя своими чертами, не создал такой низкий, презренный, полный ненависти характер.

Любопытно, что за исключением описания битвы при Ватерлоо, где он не был, Стендаль мало использовал в литературе опыт, приобретенный им на службе у Наполеона. А ведь можно предположить, что грандиозные события, свидетелем которых он был, дадут ему тему, и та властно потребует своего воплощения в романе. Как помнит читатель, когда Стендаль хотел написать пьесу, он искал сюжет в других пьесах: похоже, у него не было дара выдумывать истории; сюжет «Красного и черного» он взял из газетного репортажа о процессе, который тогда приковал к себе всеобщее внимание. Я стараюсь не разглашать содержания романов, но в этом случае мне придется по крайней мере намекнуть на сюжет. В основу романа Стендаль положил следующий случай: молодой семинарист, Антуан Берте, был воспитателем в доме месье Мишу, а затем в доме месье де Кордона. Он пытался соблазнить или соблазнил жену первого хозяина и дочь второго. Его уволили. Берте пытался продолжить учебу в семинарии, но его не восстановили из-за плохой репутации. Он вбил себе в голову, что во всех его несчастьях повинно семейство Мишу; из чувства мести он застрелил мадам Мишу прямо в церкви, а затем выстрелил в себя. Его рана оказалась несмертельной, и Берте судили; он старался выгородить себя за счет несчастной женщины, но его приговорили к смертной казни.