Читаем Время бабочек полностью

А потом – не знаю, что на меня нашло. Мне захотелось причинить боль этому человеку. Мне захотелось уничтожить его мелочного двойника и выпустить наружу мужчину с большим сердцем, за которого я когда-то вышла замуж. И тогда я ему все рассказала. Его первенцу не нужно было его наследство. Нельсон уже подал заявление, чтобы поступить в университет осенью. Более того, мне было доподлинно известно, что он уже был участником подполья вместе со своими дядями.

– Это его ты сдашь в руки СВР?!

Педро вытер лицо своими большими ладонями и склонил голову, смирившись.

– Помоги ему Бог. Помоги ему Бог, – без конца бормотал он, пока у меня не заныло сердце от того, как сильно я его обидела.

Но позже в темноте он обрушил на меня всю силу своего прежнего голода. Ему не нужно было говорить, что теперь он был с нами заодно. Я поняла это по тому, как неистово он увлек меня за собой, в то место, куда до него увлекали своих женщин его прадед, и его дед, и его отец.

* * *

Так и случилось, что наш дом стал штаб-квартирой подпольного движения.

Именно здесь, за запертыми дверями и закрытыми ставнями на передних окнах, наше ACC объединилось с группой Маноло и Минервы, основанной больше года назад. Нас было около сорока человек. Мы избрали центральный комитет. Сначала предлагали руководство Минерве, но она уступила его Маноло, который стал нашим председателем.

В этой самой гостиной, где Норис недавно принимала гостей, члены группы придумали себе название. Какую перебранку они устроили по этому поводу! Ей-богу, будто школьницы спорили, кто с кем будет за ручку ходить! Кое-кто хотел придумать возвышенное название, которое отражало бы все важные темы: Революционная партия доминиканской интеграции. Но потом Минерва проворно утихомирила шум и обратилась прямо к сути дела. Она предложила назвать группу в честь мужчин, погибших в горах.

Во второй раз в своей тихой жизни Патрия Мерседес (она же Третья Бабочка) воскликнула:

– Да здравствует революция!

Вот так в этих увешанных портретами стенах, среди которых был и портрет Хозяина, и было основано Движение четырнадцатого июня. Миссия движения заключалась в том, чтобы совершить революцию внутри страны, а не ждать спасения извне.

На этом самом пластмассовом столе с пятнами от яиц, оставшимися после наших семейных завтраков, были изготовлены бомбы. «Колпачки» – так мы их называли. Меня потрясло, как умело Мария Тереса орудует острием иглы, пинцетом и маникюрными ножницами, чтобы скручивать проводки.

На этом самом бамбуковом диване, где мой Нельсон еще совсем маленьким играл с деревянным ружьем, которое смастерил ему дедушка, он сидел теперь с падре де Хесусом, прикидывая, сколько боеприпасов для автоматов тридцать второго калибра нам должны были доставить через несколько недель в заранее оговоренное место. Пересылку организовывал человек по фамилии Иландер, которого мы прозвали Орел.

На этом самом кресле-качалке, где я вскормила грудью всех своих детей, теперь сидела моя сестра Минерва и смотрела в видоискатель карабина М-1 – еще месяц назад я и не отличила бы его от дробовика. Проследив, куда она целится, я вскрикнула, напугав ее: «Нет-нет, только не мимоза!»

Я отправила Норис в Конуко к бабушке, объяснив, что мы делаем ремонт в ее комнате. В каком-то смысле так оно и было, потому что именно в ее спальне мы собирали ящики с боеприпасами. Именно там, среди вязаных розовых пуделей, флакончиков духов и фотографий с вечеринки в честь ее quinceañera[161], мы и прятали наш оружейный арсенал, включая три пистолета Smith & Wesson тридцать восьмого калибра, шесть карабинов М-1 тридцатого калибра, четыре пистолета-пулемета М-3 и пистолет-пулемет Томпсона сорок пятого калибра, украденный у одного гвардейца. Я точно все это знаю, потому что мы с Мате сами составили список – красивым почерком, которому нас учили монахини, чтобы мы переписывали отрывки из Библии.

В этой самой плодородной земле Педро, его сын и еще несколько человек закопали ящики, как только мы их наполнили и опечатали. Среди корней своих какао-деревьев Педро опустил в землю страшный груз. Теперь казалось, что он смирился с риском, на который пошел. Позже он признался мне, что воспринимал этот труд как крестьянскую работу того рода, которой мог заниматься вместе со своим сыном. Из этих семян разрушения мы скоро – очень скоро – пожнем нашу свободу.

На этом самом журнальном столике, куда Норис когда-то положила зуб, выбитый в потасовке с братом, были составлены планы нападения. Двадцать первого января, в День Святой Богоматери Альтаграсии, у нас дома соберется несколько подпольных групп, чтобы получить оружие и последние указания.