Читаем Время бабочек полностью

Но я все равно постоянно волновалась. Я пошла за советом к падре де Хесусу. Он только что окончил семинарию и был полон новых идей. Он мог бы на молодежном языке объяснить моему сыну то, что мне нужно было до него донести.

– Падре, – сказала я, целуя распятие, которое он мне протянул. – Я чувствую себя потерянной. Я не понимаю, чего Господь требует от нас в эти нелегкие времена. – Я старалась говорить нейтрально, без критики. Всем было известно, что некоторые священники могли донести на тебя в СВР, если ты говорил что-то против режима.

И все же я не отказалась от церкви, как Минерва и Мария Тереса. С тех пор как мне было видение Пресвятой Девы, я твердо знала, что дух неизменен. Церкви – это что-то вроде оранжерей или промежуточных станций на нашем тернистом жизненном пути. А Его дом – огромный особняк величиной с небо, и все, что нужно сделать, – лишь бросить в Его окно камешек и крикнуть: «Открой! Помоги мне, Господи!» И Он тут же впустит вас внутрь.

Падре де Хесус не читал мне нараспев туманных нотаций и не отправил меня домой, погладив по головке. Вовсе нет. Он стоял передо мной, и в том, как он снял очки и без конца протирал их, как будто они никогда вновь не станут чистыми, я увидела, как напряженно работает его дух.

– Патрия, дитя мое, – сказал он, и это заставило меня улыбнуться, потому что он был не больше чем на пять–шесть лет старше моего Нельсона. – Нам нужно подождать. Нам нужно молиться. – Он посмотрел мне в глаза. – Я и сам потерян, так что не могу указать тебе путь.

Я содрогнулась, будто от порыва ветра, который задувает в ризницу, заставляя дрожать церковные свечи. Откровенность этого священника тронула меня больше, чем устав самого Господа. Там, в небольшом душном приходском флигеле, мы преклонили колени и молились Пресвятой Богородице. Она тоже крепко держалась за Иисуса до тех пор, пока Он не сказал ей прямо: Мама, Мне нужно заняться делом Моего Отца. И ей пришлось Его отпустить, но сердце у нее разрывалось, потому что, хоть Он и был Богом, Он также был и ее сыном.

* * *

Я обрела смелость, словно краб, который ходит боком. Я изо всех сил старалась быть храброй, спасаясь маленькими делами.

Я знала, что они замышляют что-то серьезное, – Минерва, Маноло и Леандро. Сомневалась только насчет Марии Тересы, которая была очень занята новорожденной малышкой Жаклин. Но в остальных я была уверена – чувствовала по напряженному молчанию, которое воцарялось, когда я заходила в комнату посреди разговора. Я не задавала вопросов. Думаю, я просто боялась того, что́ могу услышать в ответ.

Но потом Минерва подошла ко мне с шестимесячным Манолито на руках и попросила меня взять его к себе.

– Можно он побудет у тебя?

Я, готовая отдать жизнь за своих детей, не могла поверить, что моя сестра может оставить сына, какой бы ни была причина.

– Куда ты собралась? – спросила я с тревогой.

Воцарилось напряженное молчание, а потом, запинаясь и взвешивая каждое слово, чтобы не сказать чего лишнего, она проговорила:

– Я буду много времени проводить в дороге. И буду приезжать сюда на собрания каждую неделю.

– Но Минерва, твой ребенок… – начала я и увидела, что она сама мучается этой жертвой, которую, по ее убеждению, она должна была принести. Тогда я добавила: – Я с радостью позабочусь о моем крестнике!

Манолито улыбнулся и с готовностью перешел ко мне в руки. Как приятно было держать его на руках, как собственного малыша, до появления которого оставалось пять месяцев. Тогда-то я и сообщила Минерве, что беременна и что будет мальчик.

Она была так рада за меня. Так рада! Потом ее обуяло любопытство.

– С каких это пор ты заделалась в гадалки и предсказываешь, что будет мальчик?

Я пожала плечами. Но потом привела ей лучшую причину, какую могла.

– Я уже и имя выбрала для мальчика.

– И как ты собираешься его назвать?

Тогда я поняла, что подняла эту тему, чтобы показать ей, что я с ней – хотя бы в душе.

– Рауль Эрнесто, – сказала я, наблюдая за ее лицом.

Она долго не спускала с меня глаз, а потом сказала очень просто:

– Я понимаю, что ты хочешь держаться подальше от неприятностей, и я это уважаю.

– Когда-нибудь, если придет время… – ответила я.

– Время придет, – сказала она.

* * *

Минерва и Маноло начали каждую неделю приезжать из Монте-Кристи в Охо-де-Агуа, почти через весь остров, с одного конца на другой. Теперь, когда бы их ни остановила гвардия, у них был отличный предлог для путешествий. Они навещали своего приболевшего сына в доме Патрии Гонсалес в Конуко. В Монте-Кристи слишком жарко, там почти пустыня, и их врач прописал для мальчика более здоровый климат.