Читаем Время бабочек полностью

– Почему? – не унимались мы. Но она так ни разу и не объяснила.

Мы прибыли в Нью-Йорк шестого августа. ЦРУ помогло отцу получить университетскую должность, которая на самом деле была фикцией, призванной помочь ему благополучно покинуть Доминиканскую Республику. Агенты СВР преследовали его за участие в подпольном заговоре с целью убийства диктатора.

ЦРУ, изначально поощрявшее заговорщиков, в последнюю минуту отказалось от обещания предоставить им оружие. Политика Госдепартамента была до боли знакомой: «Да, он сукин сын, но он наш сукин сын»[288]. Большинство участников заговора, брошенных на произвол судьбы, были обнаружены, схвачены, подвергнуты пыткам и в конечном итоге казнены. Стало лишь вопросом времени, когда товарищи отца выдадут его имя под жуткими пытками, которые так любил изобретать «Хозяин» и его СВР.

Большинство мужчин, выживших в тюрьме «Виктория» или в камере пыток в «Сороковой», в конечном итоге все равно ломались. Одним из таких сломленных оказался Мигель Анхель Баэс Диас. Он был военным, но нараставшая жестокость отвратила его от режима, и он примкнул к заговорщикам. Однако заговор был раскрыт, и его арестовали.

Но это его не уберегло. Как и остальные, он ходил голым, все его тело было покрыто следами от побоев. Он мужественно переносил самые разные пытки – от ожогов до экспериментального введения пентотала натрия – «сыворотки правды».

Однажды, вернувшись в камеру после болезни, Баэс обнаружил хорошее обращение и сытный обед. В ответ на его благодарность тюремщики поинтересовались:

– Ну и каково это, набить живот мясом своего сына?

Потрясенный Баэс забился в угол.

– Что, не веришь? – подначивали тюремщики.

А потом принесли в камеру голову его сына на подносе. Один из самых верных, стойких служак Трухильо умер в грязной камере от сердечного приступа.

Моему отцу едва удалось спастись. Спустя годы он узнал, что его имя выдал один из бывших сообщников. Но Альварес в нашей стране – распространенная фамилия, а Эдуардо – не менее распространенное имя, и случилось так, что еще один доктор Эдуардо Альварес, тоже действовавший в подполье, недавно бежал в Венесуэлу. Друг моего отца отсрочил его арест, сообщив, что имел в виду другого доктора Альвареса, бежавшего в Венесуэлу. К тому времени как агенты СВР пришли за тем, другим доктором Альваресом, мы уже были в Нью-Йорке, в безопасности – насколько это вообще было возможно. Руки у Трухильо были длинные. Его мафиозная СВР без колебаний пересекала океаны.

Узнав из журнала об убийстве сестер Мирабаль, мой отец, должно быть, испытал потрясение, поняв, чего ему едва удалось избежать. Сестры состояли в том самом подполье, которое он покинул, чтобы спасти свою жизнь. Всего через четыре месяца после нашего побега их убили на пустынной горной дороге, когда они возвращались со свидания с мужьями, которых правительство намеренно перевело в отдаленную тюрьму, чтобы женщины были вынуждены совершить это опасное путешествие.