Читаем Врач Е. П. Серебренникова полностью

Офтальмологическая наука в России развивалась. Постепенно улучшалась помощь людям, страдающим заболеваниями глаз. В связи с этим количество выявленных больных росло. Состоявшийся в 1885 году Первый всероссийский съезд глазников поставил вопрос об открытии глазных отделений в земских больницах. Пермское губернское земство в свое время считалось одним из самых прогрессивных, и можно было надеяться, что оно поддержит предложение съезда.

Но пока отделения нет. Евгения Павловна решила заняться лечением бесплатно. Она обратилась к старшему врачу Александровской больницы Земблинову с просьбой разрешить ей вести прием амбулаторных больных. Земблинов в принципе ответил утвердительно, он даже сам мечтал о глазном отделении, ему необходимо лишь отношение губернской земской управы. Серебренникова побывала в управе, но там сослались на отсутствие места, на невозможность пересмотра смет текущего года. Не помогли Евгении Павловне ссылки на то, что глазные больные из Перми ездят лечиться в Казань, что Пермская губерния по глазным заболеваниям занимает одно из первых мест. Чиновники из управы отнеслись к Серебренниковой весьма недоверчиво. Они сразу заметили: за ее горячностью и простотой скрывается сознание собственного достоинства, требовательность, энергия. Они-то не раз убеждались: с такими людьми хлопот потом не оберешься. В желании Евгении Павловны работать бесплатно, чиновники видели лишь стремление к независимости. Их устраивал другой человек, более сговорчивый, обремененный заботами о материальном благополучии. Земская управа наотрез отказала в просьбе единственному на всю губернию глазному врачу.

Серебренникову угнетает равнодушие окружающих, томит вынужденное безделье. Иногда жизнь кажется ей мелкой и бесцельной, но она не хочет сдаваться.

Общественная жизнь Перми в то время чуть теплилась. Уныние, неверие в свои силы, пресмыкательство перед сильными мира сего были распространены среди интеллигенции.

К восьмидесятым годам в Перми под влиянием политических ссыльных был создан ряд кружков, в которые вошли местные интеллигенты, учащиеся, рабочие. В кружках изучалась нелегальная литература, кружковцы оказывали материальную помощь политическим заключенным. Движение росло и ширилось, пока не было захлестнуто докатившейся до Перми волной реакции. В декабре 1883 года по доносу провокатора в городе начались массовые аресты. Царские власти заключили в тюрьму и сослали в Сибирь около семидесяти наиболее активных участников кружков.

К приезду Серебренниковых в Пермь среди интеллигенции города еще не рассеялась тягостная обстановка отчужденности, взаимной подозрительности. Как и повсюду, значительная часть народнической интеллигенции отказалась от борьбы с царизмом, отошла от общественной жизни.

Все эти события, конечно, не могли не сказаться на самочувствии Серебренниковой.

Евгения Павловна всеми силами стремится доказать необходимость открытия глазного отделения. Наконец, лед тронулся. Земская управа разрешила амбулаторный прием глазных больных в Александровской больнице. Теперь осталось лишь договориться с Земблиновым.

— С помещением у нас трудновато, — говорит старший врач, — но ничего, придется потесниться немного…

С помещением, действительно, очень трудно. Евгению Павловну поместили в том же кабинете, где дергают зубы и перевязывают хирургических больных. Но это не останавливает ее, и она начинает готовить инструменты к приему.

Сначала к Серебренниковой обращались только случайные больные. Но вскоре весть о новом докторе распространилась по всему городу. На приеме появилась очередь.

Потянулись больные из ближних, затем из дальних уездов. Приемы росли, вместе с ними рос и авторитет Серебренниковой. Однажды к ней в кабинет, нащупывая дорогу палкой, вошел высокий старик. Недавно еще сильный и властный, он теперь стал обузой в родной семье. Сыновья, не желая кормить его, говорили: «Собачьей кожей оброс, помирать пора». А причиной всему — слепота. Старик просит сделать все, что угодно, лишь бы восстановить часть зрения. Случай оказался не из тяжелых. Евгения Павловна поочередно извлекла из глаз старика помутневший хрусталик и выписала ему очки. Старик прозрел. Живой рекламой ходил он по городу, рассказывая всем о молодом докторе, исцелившем его от слепоты.

Однажды осенним пасмурным утром Серебренникова заметила, что на крыльце дома, в котором она жила (теперь угол улиц газеты «Звезда» и Луначарского), собралось несколько человек. Это были больные. Они ждали ее. С этого дня часто, особенно в летнюю пору, больные встречали Серебренникову на крыльце ее дома и три квартала сопровождали до амбулатории.