Читаем Возвращение в темноте полностью

Истекающая кровью, с шестью пулями тридцать восьмого калибра в голове, акула все еще продолжала извиваться всем телом и бешено бить хвостом. Теперь она была еще опаснее, чем прежде. Кроукеру не раз доводилось видеть, как акулы, даже уже абсолютно мертвые внешне, на суше внезапно оживали, и тогда излишнее любопытство приводило к трагическим последствиям. Обернувшись, Кроукер достал лодочный багор и вонзил его в уцелевший глаз акулы.

Постепенно кипевшая вокруг лодки вода успокоилась, и на ее поверхности стало расплываться кровавое пятно.

Медленно завалившись набок и судорожно вращаясь по спирали, акула стала погружаться, продолжая разевать жуткую пасть.

— Черт побери, — пробормотал Бенни, опираясь на поручни. Его изрытое оспой лицо постепенно приобретало естественный цвет. — Эта сука сожрала мою ваху и мой «смит-и-вессон»!

* * *

Как только они причалили к берегу, Кроукер немедленно отвез Бенни в ближайшую больницу, чтобы обработать рану на руке, нанесенную ему акулой. Ссадина была не слишком глубока, но рисковать не стоило, так как рядом проходила вена.

Потом на машине Кроукера — бело-розовом «Т-берде» 1969 года выпуска — они отправились пообедать. Бенни говорил, что машина Кроукера раскачивается на ходу, словно ленивая свинья, но при этом способна развивать поразительную скорость подобно ковру-самолету. Прижимая к ране марлевый тампон с мазью, Бенни разговаривал по телефону. Кроукер слышал, как он договаривается о встрече.

— Это слева, Мария. Да, ты обязательно заметишь его, такое здание нельзя не заметить. А как насчет Сони? Отлично!

Закончив разговор, он повернулся к Кроукеру:

— Когда ты увидишь этих девочек, у тебя голова закружится от восторга!

— Послушай, Бенни, — засмеялся Кроукер. — С какой стати я должен обращать внимание на твоих девиц?

— Мария для меня, а Соня для тебя, умник, — усмехнулся Бенни.

— Нет, так дело Не пойдет. Ты же знаешь, я этим не занимаюсь, — замотал головой Кроукер.

— Чем не занимаешься? Чем? — выразительно развел руками Бенни. — Клянусь Иисусом, Льюис, Соня не шлюха! — Бенни дернул подбородком. — Помнишь, я рассказывал тебе о девушке, укравшей мое сердце?

— Я помню все, что ты мне рассказываешь, Бенни, — усмехнулся Кроукер. — Жемчужина!

— Не надо смеяться, друг, — заерзал на сиденье Бенни. — Ты думаешь, я стану знакомить тебя с кем попало? Ну уж нет! — Он понюхал тампон с желтой дезинфицирующей мазью и поморщился от отвращения. — Соня тоже жемчужина, поверь мне. Может быть, это как раз то, что тебе нужно.

Небольшая стая пеликанов снялась с воды и не спеша полетела к своим гнездам в мангровых зарослях. Кроукер проследил глазами за их полетом над бирюзовым мелководьем залива, уходившего в глубь национального парка Эверглейдс, который местные называли просто глушью. В этом заповеднике, простиравшемся на территории в тридцать квадратных миль, было бесчисленное количество мелких проток, заводей и болотистых топей среди мангровых зарослей, населенных множеством тропических птиц. Там прекрасно ловилась форель и можно было встретить проплывающих в каноэ аборигенов из племени калюза или текеста. Именно там Кроукер познакомился с индейцем по имени Каменное Дерево, который стал его верным проводником в заповеднике.

Каменное Дерево был высоким и худым, как жердь. Постепенно он научил Кроукера видеть величественную красоту дикой природы, понятную лишь немногим. «Здесь можно очень долго жить, сохраняя отменное здоровье и душевное спокойствие, — любил повторять Каменное Дерево, когда они бродили по холмам, покрытым широколиственными деревьями, и по прибрежным прериям. — Но здесь можно и погибнуть в считанные минуты. Все дело в том, насколько хорошо ты знаешь эту природу». Поселившись в этом изолированном от всего остального мира месте, человек мог затеряться навсегда.

Не прошло и десяти минут, как Бенни и Кроукер оказались в заведении «У папаши Джо», похожем на двухэтажное воронье гнездо, нависшее над заливом. Это был и бар, и ресторан, здесь же находилась рыбачья пристань. Все вместе это составляло излюбленное место встреч заядлых рыбаков.

— Я словно на мгновение заглянул в вечность, — признался Бенни, вертя в руках высокий стакан с пивом. — В первый раз я понял, что существуют силы, не поддающиеся человеческому контролю — примитивные, непостижимые...

Он говорил о тигровой акуле. Вокруг галдели завсегдатаи. Оранжево-красное солнце лениво опускалось в океан. Несколько моторных лодок спешили к пристани, разрезая сверкающую океанскую гладь. По небу плыли два неизвестно откуда взявшихся облачка. Стайка чаек с пронзительными криками носилась над пристанью, у которой мирно покачивались пришвартованные рыбачьи лодки.

Небо у самой линии горизонта окрасилось в тот особый зеленоватый оттенок, который можно увидеть лишь в тропиках. Посетители, все без исключения, смотрели на солнечный закат. В этом заведении это было своего рода ритуалом, таким же удовольствием, как рыбная ловля и выпивка.