Читаем Возвращение Цицерона полностью

— Ура, — немножко невесело воскликнул Алеша. — В Москву. Я так по ней соскучился.

— А я не очень, — сказал Фуго. — Лучше уж жить в лесной землянке, чем на каком-нибудь тридцать восьмом этаже. Да ещё рядом с дорогой, по которой все время шастают машины.

— С тридцать восьмого этажа далеко видать, — сказал Алексей Александрович.

— А мне далеко и не надо, — ответил Фуго. — Кто далеко смотрит, тот не видит, что творится у него под самым носом. Нам бы с тетушкой лишь бы свой садик из окошка был виден. А за горизонтом одни облака и ничего больше.

В это время на крыльце послышались шаги, и в дом вошли Александр Васильевич с бутербродом и Владислав Валентинович с Ириной Константиновной. Александр Васильевич вернулся из Тучково на рейсовом автобусе, а соседи пожаловали в гости на традиционный чай и историю Цицерона.

— Смотри-ка, пока я добирался в Игнатьево, милиция отыскала мою машину, — возбужденно размахивая бутербродом, проговорил Александр Васильевич. — Вон, у дома стоит. И похитители даже бутерброды не сперли. Надо бы сейчас позвонить в милицию и поблагодарить за отличную работу.

— А что, твой автобус искала милиция? — удивился Алексей Александрович, и все присутствующие переглянулись между собой.

— А как же? Я из-за него полдня в камере отдыха просидел, — ответил Александр Васильевич и тут же поправился: — Вернее сказать, пролежал. Ну и милиционеры у вас в Тучково! Неделикатные такие, толком поспать не дали. Все время хлопали дверью и кричали, что здание у них старое, и я своим храпом могу его развалить. Предлагали мне пойти поспать на улицу, подальше от милиции.

— Да, храпите вы знатно, — сказал Владислав Валентинович.

— Просто у меня большие легкие и много силы, — ответил Александр Васильевич и похлопал себя по широченной груди. — А дежурный даже посоветовал зажать мне нос прищепкой, а в рот натолкать старых газет. Каков нахал. Кстати о газетах, я так проголодался, что едва держусь на ногах.

— А мы как раз собирались… — начала Светлана Борисовна, но Александр Васильевич не дал ей договорить. Он хлопнул в ладоши и закричал на весь дом:

— Ужинать! Ужинать! И только ужинать!

На стол собрали быстро. Голодный Александр Васильевич так всех подгонял, что даже Фуго птицей летал с тарелками из кухни в гостиную и обратно. Когда же все расселись по местам, и Александр Васильевич наконец взял в руку вилку, Владислав Валентинович сообщил:

— Вы слышали, послезавтра в воскресенье в Игнатьево будет праздник прощание с летом? Говорят, народ соберется со всех окрестных деревень.

— Здорово! — восхищенно проговорил Алеша.

— А я слышала, что это будет маскарад, — сказала Ирина Константиновна.

— Значит, нам нужны маскарадные костюмы! — ещё больше обрадовался Алеша.

— Значит, — ответила Ирина Константиновна.

О предстоящих проводах лета говорили до конца ужина. Единственный, кто не обрадовался празднику, это Цицерон. Да и то, только потому, что он не мог принять участия в карнавале. Правда, Алеша пообещал взять его с собой, но это означало, что голова робота весь вечер будет стоять на скамеечке и смотреть, как другие веселятся.

Когда пришло время пить чай, в гостиную ворвался Иван Бурбицкий. Он поздоровался и спросил:

— Не опоздал?

— Нет, — ответил Алексей Александрович и спрятал свою чайную чашку под стол. В этот момент сержант милиции увидел Александра Васильевича и громко воскликнул:

— Ну, вы даете! Из-за вашего храпа у нас половина отделения сейчас пьет таблетки от головы, а двое задержанных попросили, что бы их немедленно отправили в тюрьму.

— Ну и отправили бы, — жуя, ответил Александр Васильевич. — Слабый у нас народ пошел, храп им мешает. Вот мой отец храпел, это да. У нас даже мебель была к полу болтами прикручена. И ни одной мухи в доме — сразу умирали. Сложит лапки на груди, крылышками уши заткнет и камнем вниз падает.

— А у мух разве есть уши? — спросил Алеша.

— И чему тебя только в школе учат? — укоризненно ответил Александр Васильевич. — Если у нее, как у слона, есть хоботок, значит должны быть и уши, только очень маленькие.

Иван Бурбицкий занял свое место, и Ирина Константиновна обратилась к бывшему грузовому роботу:

— Дорогой Цицерон, мы готовы слушать продолжение "Записок железного гуманоида".

— Да, да, — поддержал её Бурбицкий. — Я, честно говоря, соскучился по вашей компании. И что я без вас зимой буду делать?

— Ну тогда я начинаю, — густым басом проговорил Цицерон. — Следующая глава называется "Зрелость".

"Майкл Злопыхин привез меня на планету, где я должен был грузить на корабли контейнеры со слитками редких металлов. На всем заводе работало всего три человека — операторы, которые следили за оборудованием. Остальными были роботы вроде меня — больше трех десятков самодвижущихся погрузочных механизмов.