Читаем Возмездие полностью

— Нет, но я пытаюсь решить еще одну проблему. Я знаю, что не могу вести его дело, но если скажу Тиглеру, то не сможет и вся прокуратура, и тогда нам пришлют какого-нибудь новичка из Окалы, только что закончившего юридический факультет, и он будет три года пытаться расследовать свое первое убийство. А мне придется стоять в стороне и смотреть, как кто-то не в состоянии разобраться с этим делом, и негодяй опять выйдет сухим из воды!

«Не сомневайтесь, Хлоя, мы активно занимаемся расследованием. Надеемся, вскоре подозреваемый окажется за решеткой. Спасибо за помощь следствию».

— Должно быть какое-то решение. Может, Тиглеру удастся передать дело в семнадцатый или пятнадцатый округ?

Семнадцатый округ — это Бровард, пятнадцатый — Палм-Бич.

— Тиглер это не решает. Это уж как повезет, а я не собираюсь так рисковать. Я просто не могу. Вы же знаете, насколько сложны серийные убийства. В особенности когда есть десять трупов, но нет признания и прямого доказательства вины. Пока мы собираем факты для предъявления обвинения Бантлингу только в одном убийстве. И едва ли сумеем быстро собрать доказательства по причастности к другим девяти! Легко допустить ошибку. Очень легко.

— Я это понимаю, но меня беспокоите вы. Очень беспокоите. Я знаю, что вы сильная женщина, вероятно, самая сильная из всех, кого я когда-либо встречал, но никому, независимо от силы характера и твердости убеждений, не следует вести дело человека, который его или ее жестоко атаковал. Думаю, все дело в том, что вы просто не хотите выпускать это дело из рук.

— Может, и нет — пока мне не предложат подходящее решение. То, в которое я поверю.

— А как насчет того, чтобы передать дело другому государственному обвинителю в вашей прокуратуре? Как насчет Розы Харрис? Она хороший специалист, прекрасно разбирается в доказательствах с использованием образцов ДНК и отлично умеет допрашивать свидетелей.

— Как мне передать дело другому обвинителю, скрыв, почему я это делаю? В особенности на этой стадии? Скажите мне! Все знают, как мне хотелось вести это дело; черт побери, я год по нему работаю! Я видела все раздувшиеся, разложившиеся тела, встречалась с родственниками всех жертв, видела все снимки со вскрытий, читала все отчеты лабораторий, выписывала все ордера — я знаю это дело. Как мне сказать в прокуратуре и средствам массовой информации, что я его НЕ хочу завершать? Если я только не заболею какой-нибудь жуткой болезнью, то не отдам его. И даже если заболею, то, вероятно, тоже не отдам. И об этом знают все.

Си-Джей сделала глубокий вдох.

— И как мне отвечать на вопросы «почему?» и «что произошло?» — ведь они тут же последуют. И СМИ начнут копать, копать и копать, пока что-то не нароют. И кто-то обязательно доберется до изнасилования, и выяснится, что наша прокуратура не может вести это дело, о чем следовало заявить изначально, и тут появится придурок из Окалы и будет вести дело моего насильника, заниматься моими серийными убийствами, а я буду наблюдать, как все рушится и Бантлинг выходит из зала суда. Только мне придется за всем этим следить по телевизору, сидя дома, потому что я больше не смогу заниматься юридической практикой, меня лишат этого права. Поэтому скажите мне, доктор Чамберс, как я могу это сделать, и я сделаю, но только надо, чтобы у меня была гарантия, что Бантлинг будет осужден и заплатит за содеянное. Никто, никто не может мне ее дать. И если это дело провалится, то вина ляжет на меня. Больше не на кого!

— Что вы говорите, Си-Джей? — Она видела, что доктор очень осторожно подбирает слова. — Я снова спрашиваю вас: что вы хотите сделать?

Си-Джей молча сидела несколько минут. Тик-так, тик-так — идут часы.

Затем она заговорила уверенно, решительно, словно идея только что пришла в голову и теперь надо проверить ее, но Си-Джей она нравится.

— Мне нужно выдать обвинительное заключение в течение двадцати одного дня или официально зарегистрировать заявление о совершении правонарушения, опять же в течение двадцати одного дня. В любом случае все свидетели должны прийти и сделать заявление, нужно собрать отчеты, пересмотреть улики... — Она сделала паузу, затем заговорила опять: — Думаю, слишком поздно менять коней. Мне нужно закончить сбор документов. Поэтому, считаю, мне следует вести дело по крайней мере до обвинительного заключения. Затем, вполне возможно, я подключу кого-то еще, например Розу Харрис. Если все пройдет хорошо, я спокойно передам вожжи ей и откланяюсь, сказавшись больной, — когда почувствую, что Роза разобралась во всем и сможет достойно закончить дело. Когда поверю в то, что она сможет. Когда буду точно знать, что она может и сделает то, что нужно.

— А как быть с конфликтом интересов в этом случае?