Читаем Возмездие полностью

Доминик все больше и больше беспокоился о Си-Джей. Утром он оставил сообщение Марисол — сказал, что на полвторого назначена встреча с Нейлсоном. Он знал: в тот момент Си-Джей в кабинете не было. Но когда она не перезвонила, чтобы подтвердить свой приход, Доминик пару раз отправлял ей сообщения на пейджер и все равно не получил ответа. Это было не похоже на Си-Джей. По крайней мере до вчерашнего дня он сказал бы, что это на нее не похоже. Определенно с ней что-то происходило, и началось это во время слушания по делу Бантлинга, хотя Си-Джей все отрицала. Доминик видел страх в ее глазах, видел, как она вся напряглась в зале суда, как побелела словно призрак. И нечто подобное повторилось вчера вечером: когда они снова заговорили о Бантлинге, Си-Джей опять изменилась в лице и поспешила расстаться с Домиником. Он мог со всей определенностью утверждать: Си-Джей Таунсенд, государственный обвинитель, имевшая репутацию «железной леди», напугана до смерти. Но что могло ее так напугать? И какое отношение это имеет к Уильяму Руперту Бантлингу?

Доминик все еще пытался разобраться со своими чувствами. Увидев Си-Джей испуганной, обеспокоенной и уязвимой в зале суда, он внезапно почувствовал импульс, необходимость защитить ее. Обнимать и оберегать. Это было очень странно. Доминик думал, что на него это не похоже. Конечно, они флиртовали последние несколько месяцев и она ему нравилась. А что еще важнее, Доминик уважал Си-Джей. Ему импонировали ее энергия и решительность, независимость, готовность сражаться с системой, в которой столько несовершенства. Она всегда фанатично отстаивала интересы пострадавших, отлично вела дела и не отступала, когда ей требовалось что-то доказать двенадцати присяжным. Доминик с удовольствием наблюдал за тем, как она аргументированно подводит итог или оспаривает запутанный вопрос, выступая порой против самых лучших в Майами адвокатов-мужчин, очень эгоистичных и самовлюбленных, и выигрывает.

За последние несколько месяцев он понял, что у них много общего, помимо работы. Она стала нравиться ему как человек, как женщина. Доминик не мог этого отрицать. Он думал, не пригласить ли ее поужинать или в кино, но последние десять месяцев дело Купидона вынуждало его работать по шестнадцать часов семь дней в неделю, и оказалось, что у него совсем нет времени. О, он никогда не думал о других причинах. О том, о чем говорили полицейские психологи пять лет назад, когда умерла Натали. Они несли всякую чушь о том, что ему надо с этим смириться. Но прошлой ночью он не думал об этих причинах, поддался своему желанию увидеть Си-Джей. Теперь он жалел, что сделал это. Может, он отпугнул ее своим поцелуем.

Мужчина в катафалке доел бутерброд и, вероятно, понял, что раз Доминик припарковался на стоянке «Только для машин полиции», то он полицейский, и коричневый пакет исчез из виду.

Доминик выбрался из машины и пошел по цементным ступенькам к главному входу. На улице под навесом стояла девушка, которую он узнал — она работала секретарем, а в эти минуты курила и болтала с одним из следователей бюро судебно-медицинской экспертизы. Мужчина был в два раза старше девушки. Доминик знал его, раньше он работал в округе Майами-Дейд и перевелся в бюро судебно-медицинской экспертизы, чтобы получить более высокую пенсию. Мужчина с девушкой слишком веселились, чтобы обсуждать какое-то дело, поэтому Доминик прошел мимо и не потрудился поздороваться. Он огляделся. Мэнни нигде не было видно. Или он струсил и прячется в кустах у пандуса для инвалидных колясок, поджидая Доминика, или его все-таки затащил внутрь старший судебный медик Джо Нейлсон. Приблизившись к стеклянным входным дверям, Доминик понял, что произошло последнее.

Джо Нейлсон прижал Мэнни к бирюзовому дивану с темно-бордовыми подушками, стоящему в холле с 70-х годов прошлого века, и Мэнни не мог убежать. Нейлсон облачился в зеленый хирургический костюм, волосы прикрывал одноразовый зеленый колпак. Доминик видел, что он говорит возбужденно и размахивает перед Мэнни руками. Судя по состоянию его одежды, было очевидно: доктор только что вернулся в мир живых из подвала. К счастью, он не забыл снять резиновые перчатки перед тем, как подняться наверх и подать руку детективу Мэнни Альваресу, который к этому времени уже побледнел, и ему требовались или сигарета, или пакет вроде тех, что дают в самолетах.

Доминик зашел в здание и попытался начать спасательную операцию. Он протянул руку и широко улыбнулся:

— Добрый день, доктор Нейлсон. Надеюсь, я не заставил вас долго ждать. Мне просто требовалось позвонить.

Доктор Нейлсон пошел навстречу Доминику, оставив Мэнни, который теперь смог отойти от дивана, где явно чувствовал себя пленником. Доктор крепко пожал протянутую Домиником руку.

— Нет, совсем нет. Я просто расспрашивал детектива Альвареса, как идет расследование. Рад видеть вас обоих — у меня есть кое-что очень интересное внизу, и я хочу показать это вам!