Читаем Возлюбленные полностью

Ф л а в и й. За то, что они христиане и не принесли жертву к статуе императора на площади. Он с издевкой заявил: "Позвольте мне, отцы сенаторы, во имя вашей любви ко мне, попросить у вас милости, добиться которой, я знаю, будет нелегко: пусть дано будет осужденным самим избрать себе смерть, дабы вы могли избавить глаза от страшного зрелища, а люди поняли, что в сенате присутствовал и я".[2] И присудили смерть по обычаю предков. Вместо удара мечом -- запорят.

Д о м и ц и я. Изощренность тирана. Казни, ссылки, избиения -- кровь льется повсюду. Не повторит ли он судьбу Нерона? Но ведь и ты, Флавий, исповедуешь веру Христову.

Ф л а в и й. Император в неведении, а я молюсь тайно. И мальчиков моих приобщаю к вере.

Д о м и ц и я. Призываешь Бога в помощь, а мне каково одной с ним? Боюсь его прикосновений. Кожей ощущаю, что вместе с ним ко мне приближается моя гибель, цепенею, словно перед удавом, -- не задушит ли? А когда в гневе сверкают его сатанинские глаза, -- ужас.

Ф л а в и й. Вокруг страх: и в людях, и в нем самом. Домициан никому не верит. И не доверяет мне, брату. Сената остерегается, в войсках сомневается, во дворце на всех глядит с опаской, потому что предчувствует приближение смерти, какую ему нагадали халдейские жрецы.

Д о м и ц и я. Сбудется ли предсказание?

Ф л а в и й. Он в ожидании заговора.

Появился П а р ф е н и й.

П а р ф е н и й (объявляя). Император Домициан.

Парфений уходит встречать императора.

Д о м и ц и я. Не видеть бы его.

Она направляется в сторону своих покоев.

Ф л а в и й. Подальше от всесильного братца.

Домиция и Флавий уходят. Входит Д о м и ц и а н

в пурпурной одежде, за ним, прислуживая, П а р ф е н и й.

Д о м и ц и а н. Что во дворце, Парфений?

П а р ф е н и й. Спокойно.

Д о м и ц и а н. Среди обычных интриг нет ли заговора против меня?

П а р ф е н и й. Не заметно.

Д о м и ц и а н. Предупредишь, когда сговорятся убить императора?

П а р ф е н и й. Несомненно, государь. Я не столько твой спальник, сколько раб покорный.

Д о м и ц и а н. Обезлюдели покои: разбегаются людишки при моем появлении.

Входит Ф а о н с кувшином.

Ф а о н. Вино для цезаря. (Домициану.) Подкрепись.

Д о м и ц и а н (Фаону). Заботишься, как о сыне.

Фаон наливает вино в чашу и подает ему.

П а р ф е н и й. Проверено ли вино, государь?

Д о м и ц и а н. Уверен в Фаоне, как в самом себе. Коли печешься об императоре, то пей.

Подает чашу Парфению.

П а р ф е н и й. Он принес, ему и пить.

Д о м и ц и а н (Парфению). Обижусь.

Парфений, страшась, выпил вино из чаши.

Убедился? Фаон безупречен. Держу его рядом за то, что он не изменил Нерону, когда окружение предало. А Фаон, рискуя головой, предложил Нерону виллу, чтобы спрятаться от преследователей. Бери пример с Фаона. (Фаону.) Бесценный, дороже жены. (Парфению.) Где Флавий? Позови.

Парфений уходит.

(Фаону.) Как святой?

Ф а о н. Чуть не окочурился на допросе.

Д о м и ц и а н. От веры отказался?

Ф а о н. Молится в подвале на привязи.

Д о м и ц и а н. Ко мне его.

Ф а о н. Сей момент.

Фаон выходит. Домициан наливает вина в чашу. Пьет.

Входит Ф л а в и й.

Ф л а в и й (Домициану). Красноречием покорил ты сенат.

Д о м и ц и а н. Однако улизнул сам из сената.

Ф л а в и й (уклончиво). Устаю от длительного сидения. В чем настоящая вина тех двоих, приговоренных к смерти?

Д о м и ц и а н. Виноваты хотя бы в том, что баснословно богаты, а казне необходимо пополнение. И на пару злых языков в Риме станет меньше. Оба они на Форуме перед публикой осуждали мою политику, предлагали мне выбирать наследника из лучших граждан империи, а не из членов моей семьи, как будто я завещаю власть над личными землями и рабами, а не над народами.

Ф л а в и й. Чему удивляться. Они ученики философа Диона Хрисостома, которого ты выслал из Рима за пагубные мысли.

Д о м и ц и а н. Потеряв контроль над умами, потеряю и власть. (Весело.) Сыграем--ка в кости. Развлечемся.

Ф л а в и й. Охотно.

Д о м и ц и а н. Бросай на удачу.

Флавий берет со стола три кости, кладет их в кубок, трясет его.

Перевернув кубок, высыпает кости на стол. Считает очки на костях.

Входит Д о м и ц и я.

Д о м и ц и а н. Жена цезаря неотразима.

Д о м и ц и я. Стараюсь понравиться мужу.

Подходит к нему, делает неловкую попытку его поцеловать,

но отстраняется. Ей он неприятен.

Д о м и ц и а н (Домиции). [ ]Снова трепещешь предо мной.

Ф л а в и й. Да убоится жена мужа, да любезность ее усладит его.

Д о м и ц и а н (Домиции). Или я неприятен?

Д о м и ц и я. И я, и Флавий обожаем отца отечества.

Ф л а в и й. Кости упали отменно.

Д о м и ц и а н (Флавию). Везунчик. Я метаю.

Играет.

(Домиции.) Уйдя с заседания сената, он пропустил основное.

Д о м и ц и я. А важное ли для Флавия?

Д о м и ц и а н. Обоих его сыновей я провозгласил наследниками престола.

Д о м и ц и я. Ой как здорово! Имеем наследников!

Ф л а в и й. Брат, я в восторге.

Домиция и Флавий обнимают Домициана.

Мое потомство на императорском троне -- сказка!

Д о м и ц и а н. Впервые обнимают без лести.

Отстраняет их, прекращает игру в кости.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Саломея
Саломея

«Море житейское» — это в представлении художника окружающая его действительность, в которой собираются, как бесчисленные ручейки и потоки, берущие свое начало в разных социальных слоях общества, — человеческие судьбы.«Саломея» — знаменитый бестселлер, вершина творчества А. Ф. Вельтмана, талантливого и самобытного писателя, современника и друга А. С. Пушкина.В центре повествования судьба красавицы Саломеи, которая, узнав, что родители прочат ей в женихи богатого старика, решает сама найти себе мужа.Однако герой ее романа видит в ней лишь эгоистичную красавицу, разрушающую чужие судьбы ради своей прихоти. Промотав все деньги, полученные от героини, он бросает ее, пускаясь в авантюрные приключения в поисках богатства. Но, несмотря на полную интриг жизнь, герой никак не может забыть покинутую им женщину. Он постоянно думает о ней, преследует ее, напоминает о себе…Любовь наказывает обоих ненавистью друг к другу. Однако любовь же спасает героев, помогает преодолеть все невзгоды, найти себя, обрести покой и счастье.

Анна Витальевна Малышева , Александр Фомич Вельтман , Амелия Энн Блэнфорд Эдвардс , Оскар Уайлд

Детективы / Драматургия / Драматургия / Исторические любовные романы / Проза / Русская классическая проза / Мистика / Романы
Общежитие
Общежитие

"Хроника времён неразумного социализма" – так автор обозначил жанр двух книг "Муравейник Russia". В книгах рассказывается о жизни провинциальной России. Даже московские главы прежде всего о лимитчиках, так и не прижившихся в Москве. Общежитие, барак, движущийся железнодорожный вагон, забегаловка – не только фон, место действия, но и смыслообразующие метафоры неразумно устроенной жизни. В книгах десятки, если не сотни персонажей, и каждый имеет свой характер, своё лицо. Две части хроник – "Общежитие" и "Парус" – два смысловых центра: обывательское болото и движение жизни вопреки всему.Содержит нецензурную брань.

Владимир Макарович Шапко , Владимир Петрович Фролов , Владимир Яковлевич Зазубрин

Драматургия / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия / Советская классическая проза / Самиздат, сетевая литература / Роман