Читаем Воздушные бойцы полностью

— Да и для дела полезно, — улыбаясь, продолжал Сиднев. — Летчики Баранова у гвардейцев поучатся…

И он хитро прищурился.

Поворот в разговоре был неожиданным. Николай, конечно, этого стерпеть не мог:

— Мы и сами, товарищ полковник, кое-чему поучим этих гвардейцев…

— Ну-ну, посмотрим, кто у кого будет опыт перенимать, — вполне миролюбиво закончил командир дивизии.

Должен заметить, что полк Николая Баранова — бывший мой 296-й истребительный авиаполк — был очень силен по своему составу и впоследствии тоже стал гвардейским. Вообще если говорить о сталинградских боях, то с лета 1942 года в дивизии перебывало немало полков. Я уже упоминал об 11-м полке, были и другие. Дивизия все время находилась в гуще сражений, несла огромную нагрузку, особенно в первой, оборонительной стадии сталинградской эпопеи, шла неизбежная убыль, и потому дивизию пополняли то одним полком, то другим. Но в конечном счете состав дивизии стабилизировался, она стала дивизией четырехполкового состава (9-й гвардейский, 2-й авиаполк, 296-й и наш 273-й авиаполки). Все полки со временем стали гвардейскими. Дивизия, прошедшая трудную пору боев лета и осени сорок второго года, была необычайно сильна и составляла костяк истребительной авиации 8-й воздушной армии. Так получилось, что мне пришлось в разное время служить в трех полках этой дивизии, поэтому я знал лично почти всех опытных летчиков и со многими был связан крепкой дружбой. Но полк Николая Баранова, в котором я начал воевать, провоевал весь сорок первый и большую часть сорок второго года, дважды был ранен, конечно, оставался для меня родным.

…Незаметно за разговорами въехали в Ростов. Было и радостно и печально. Город сильно изменился. Казалось, он как человек после тяжелой болезни. В некоторых домах обвалились стены, лестничные пролеты повисли над пустотой. Выбиты оконные рамы. Я помнил довоенный Ростов и Ростов лета сорок первого года, когда выписывался из госпиталя. Отсюда в августе сорок первого я отправлялся искать свой полк, который нашел под Запорожьем… Казалось, это было давным-давно. Я смотрел на город с болью. Красивейшая улица Энгельса стала неузнаваема. Деревья были срезаны, в отдельных домах еще не были потушены пожары, сама улица была забита всяким хламом.

На аэродроме было разбросано много авиабомб и других боеприпасов, валялись какие-то ящики — все та же картина разгрома и запустения. Из аэродромных построек сохранилось лишь одно целое здание. В районе взорванных и сгоревших бараков, в стороне от аэродрома, мы увидели частокол проволочных заграждений в два-три ряда. Валялись консервные банки, обрывки одежды. Видны были сторожевые пулеметные вышки, обрывки цепей — для собак. В том, что это был лагерь военнопленных, сомнений не было. Наши команды хоронили погибших солдат, другие подразделения занимались разминированием аэродрома и прилегающих к нему территорий. Командир дивизии дал необходимые указания об организации КП, наведении связи, о размещении личного состава и расчистке летного поля. Стало быть, с этого аэродрома нам с Николаем Барановым и предстояло действовать в ближайшее время.

После перебазирования на ростовский аэродром летчики полка продолжали вести интенсивную воздушную разведку в полосе отступления гитлеровских войск и в их тылах. Полоса эта шла по реке Миус. К западу — от Таганрога до Мариуполя, к северо-западу — до Иловайска, Амвросиевки.

Авиация противника в тот период пыталась чем-то помочь своим отступающим войскам и совершала регулярные налеты на наши тыловые железнодорожные узлы. Таким важным узлом под Ростовом был Батайск. Истребители полка Баранова и 9-го гвардейского отражали эти налеты и прикрывали наши наступающие войска, но иногда и наш полк подключался к этой работе. Чаще всего мы вылетали на прикрытие Батайска.

В один из таких вылетов летчики нашего полка атаковали на подходе к железнодорожному узлу большую группу вражеских бомбардировщиков. Нам удалось расчленить строй бомбардировщиков и сбить трех из них. Южнее Батайска я атаковал Ю-88 и поджег его. Ю-88 быстро терял высоту и у самой земли взорвался. В те дни в придонских плавнях десятки фашистских самолетов нашли себе могилу.

Потеряв за несколько дней над Батайском немало самолетов, противник попытался ударить по нашим аэродромам в Ростове. К этому времени аэродромы охранялись не только истребителями с воздуха, но уже имели и вполне надежное зенитное прикрытие. Гитлеровцы не досчитались еще нескольких бомбардировщиков, сбитых нашими истребителями и метким зенитным огнем. После этих неудач фашисты оставили дальнейшие попытки бомбить наши аэродромы.

Между тем наступление в Донбассе продолжалось. По данным воздушной разведки, которую вели наши летчики, наносились на карты коррективы о перемещении войск противника, принимались соответствующие решения вышестоящими штабами, одним словом, шла обычная для нас работа, и никаких отклонений от сложившегося ритма нашей боевой жизни я не замечал. Но кое-какие отклонения были, о чем я иногда узнавал позже, случайно и только в силу драматически сложившихся обстоятельств…