Читаем Воронья стража полностью

Наполненная до краев чаша едва не выпала у меня из рук.

– То есть как это – не хочет?! – после минутного отсутствия дара речи через силу выдавил я.

– Ваше высочество желает, чтобы я повторила все слова, произнесенные леди Элизабет в ваш адрес, или же пощадит стыдливость бедной девушки?

– Сакр дье! – сквозь зубы выругался я. – Что там она уже нарисовала в своем воспаленном воображении?

Вместительный кубок, наполненный душистым напитком, призванным горячить кровь мужчин, опрокинулся в мою глотку, точно это был стакан воды.

– Мисс Туддр полагает, что вы сообщник лорда-протектора, что именно вашему коварству она обязана нынешним положением и что побег – лишь очередная уловка для того, чтобы лишить ее жизни, не доводя дело до честного суда.

– Проклятье! – Я опустил кубок на столешницу с такой силой, как будто желал расплющить его в блин.

Если вдуматься, у королевы действительно имелись основания не доверять мне, как, впрочем, и опыт, рекомендовавший держаться подальше от столь рискованных авантюр. Когда-то ее уже пытались обвинить в поддержке мятежников, поднявших на знаменах имя юной принцессы. И хотя никаких доказательств этому отыскать не удалось, все прекрасным образом понимали, что благословение, если не письменное, то устное, у повстанцев все же имелось. В те давние годы оправдательная речь заложницы королевских страстей и ее поведение на суде были безупречны. Елизавета была оправдана целиком и полностью, тем самым влепив звонкую пощечину Марии Кровавой и ее окружению.

С тех пор королева лишь поднаторела в искусстве риторики, и можно было не сомневаться – ее взвешенная, аргументированная, образная речь произвела бы на судей куда большее впечатление, чем порывистая, яростно-резкая речь лорда-протектора. К тому же где, как не на этом процессе, судебной власти демонстрировать свою независимость. Да и в чем мог обвинить ее недавний корсар?! В казни католических священников в протестантской Англии? Суд бы не принял к рассмотрению такое богоугодное дело!

В идолопоклонничестве? Конечно, Бэт Тюдор любила именовать себя Дианой, а от той полшага до Гекаты – демонической богини ночи. Однако же и сам Рейли не был чужд таких забав. И именно этой Диане посвящал стихи весьма хвалебного свойства. К тому же кто решится судить за идолопоклонничество главу англиканской Церкви?

Что еще? Смерть Эммы Дадли – жены лорда Роберта, своего конкурента на ложе королевы-девственницы? Об этой загадочной гибели шептались много. И злые языки действительно приписывали внезапную кончину законной супруги королевского фаворита влюбленной Елизавете. Лишь в наше время стало возможным доказать, что эта смерть – нелепая случайность и не беспощадная рука наемного убийцы, а банальное защемление нерва привело несчастную женщину к трагическому падению с крутой замковой лестницы. Конечно, нелюбовь государыни к сопернице была широко известна, но, как гласит один из основных принципов юриспруденции, “впоследствии не значит вследствие”. Фактов против Элизабет Тюдор и покойного Роберта Дадли нет, а разговоры, как говорится, к делу не приложишь.

Обвинять свергнутую королеву можно долго и цветисто, а вот судить, прикрываясь хоть какой-нибудь видимостью закона, было абсолютно бессмысленно. Будь ты хоть три раза лорд-протектор, либо ставь над каждым судьей по личному палачу с занесенным топором, либо даже не суетись – оправдают. Закон суров, но это закон!

А что, спрашивается, Рейли делать с оправданной королевой? Палата общин ее поддержит, это можно даже на звезды не смотреть! Народные избранники глядят на Рейли с ужасом и негодованием, а Елизавета – человек свой, с ней можно нормально торговаться. Как ни крути, а не зря Уолтер суд над венценосной девственницей в долгий ящик откладывает. Ужо пусть себе пылится! А если припрут так, что отступать будет некуда – всплывут из небытия и “неопровержимые доказательства” рождения Елизаветы от одного из любовников Анны Болейн, и королевские корни самого лорда-протектора… Как говорится, не можешь победить хоккеистов на их поле, меняй поле – играй с ними в шашки! Кому нужна дочь казненной ведьмы от какого-нибудь там Норриса, а то и вовсе от итальянского тенора?! А тут как раз такой весь из себя законный Уолтер Габсбург-Тюдор. Правда, по условию договора с дядюшкой Филадельфом, грамотку о происхождении найденного в девонширских болотах королевича я должен был прихватить с собой для убедительной передачи испанцам, но при случае долго ли старому хрычу изготовить еще один, “абсолютно достоверный” экземпляр?!

– Проклятье! – едва не срываясь на звериный рык, через силу проговорил я, с удивлением ощущая, как начинает жечь кожу шнурок символа веры. – Все уже запущено! Останавливаться поздно! Если королева не пожелает идти с вами по доброй воле, клянусь, я погоню ее из Тауэра собственной шпагой!

– Но может быть, лучше оставить все как есть?