Читаем Воронья стража полностью

Дым, языки пламени – все это в единый миг исчезло, как и не бывало. Впрочем, выражение “как не бывало” здесь не совсем уместно, поскольку пожара действительно не было. Но радоваться чудесному спасению от ужасающего бедствия никому в этот миг не пришло в голову. Вслед за сгинувшим бесследно огненным шаром во двор Тауэра один за другим начали выплывать белесо-прозрачные, колеблющиеся на ветру призраки. Честно говоря, я и подумать не мог, что в Тауэре их обитала этакая уйма!

Не дожидаясь Хеллоуина, разряженные, как на парад, в лохмотьях, саванах, обезглавленные, с кровавыми ранами, кто в цепях, кто в колодках – они молчаливо плыли над головами остолбеневшей в суеверном ужасе толпы, образуя своеобразный мертвый коридор. В костлявых руках каждая из неупокоенных жертв пяти веков произвола несла корону, скипетр, державу, драгоценный щит или хотя бы пригоршню монет.

Я невольно улыбнулся, глядя на выстраивавшуюся в ночном небе процессию. Куда там полковнику Бладу с его примитивным налетом до такого ограбления!

Олуэн зябко жалась к моему плечу, то ли продрогнув от ночной прохлады и сырости, тянущей от реки, то ли в душе ужасаясь происходящему. Хотя, по моим предположениям, уж она-то должна была водить знакомство со всеми призрачными обитателями древней твердыни. Однако, как ни велик был ужас, овладевший застывшей стражей и челядью, козырный трюк полуночного шоу был еще впереди.

Вот наконец стройные шпалеры парящих в воздухе духов были выстроены. Гонимые призрачным ветром бесплотные тени висели поверх голов замершей публики, и рваные их одеяния развевались отшумевшими знаменами. Казалось, было слышно, как в страхе скребутся в подземельях неистребимые тауэрские крысы, горя желанием спешно покинуть это ужасное место. И тут из-под свода сокровищницы, под звуки неведомо откуда грянувшей заунывной трубы, волоча по воздуху длинный шлейф горностаевой мантии, возник знакомый мне уже едва ли не до боли призрак Анны Болейн. В руках королева призраков держала нечто, явно сработанное из серебра лунной дорожки и щедро изукрашенное светом майских звезд. Других слов для описания не существовало. Хотя я честно пытался их подобрать.

– Венец Гвендалайн! – ошарашено прошептала Олуэн.

– Он самый! – ответил я, не спуская завороженного взгляда с восхитительного, невероятного венца. Он был прекрасен, грандиозен! Но что следовало отметить, было в этой древней короне нечто непостижимо странное. Не то чтобы отталкивающее – не притягивающее. Будь я королем – вряд ли бы стал носить его. Разве что в самых торжественных случаях. К такому венцу надо иметь особую голову – не моей чета!

Между тем призрак с заветным сокровищем взмывал все выше, разрывая ночной мрак жутким сиянием. Вот мантия, украшавшая плечи Анны Болейн, сама собой развернулась, точно параплан, и, скользя по незримому потоку ночного ветра, полетела вниз. Вслед за этим во двор Тауэра градом посыпались монеты, короны – словом, все то, что ныне не составляло ни малейшей ценности для тающей в воздухе скорбной вереницы бесплотных духов. Лишь только венец Гвендалайн, сияя звездой в руках уже почти незримого призрака, медленно уплывал из Тауэра, демонстративно покидая поруганную резиденцию королей Британии.

Для нас с Олуэн это было сигналом к началу действий. Пока онемевшая толпа, тыча в небо пальцами, не находила слов, чтобы описать сию неописуемую процессию, никто и не подумал следить за тем, кто и куда передвигается в этот момент по Тауэру. Покуда все шло замечательно. Можно было не сомневаться, что завтра многократно приукрашенная весть о неурочной выходке духов обойдет весь Лондон, а уже через неделю во всем королевстве не найдется уголка, где бы ни рассказывали ужасов об исчезновении заветного венца истинных властителей острова.

Старинная легенда обретала второе дыхание, и это было как раз то, что нам надо.

– `Капитан! ` – раздалось на канапе связи радостное восклицание Лиса. – `Зрю воочию лучшее в мире привидение с короной! Заходит на посадку по глиссаде, шо тот Бэтмен на авиасалоне. Так шо считай, дело в шапке и она уже наша! Крутая, я тебе скажу, штуковина! `

– `Я видел издали `, – поспешил с ответом я. – `Позже, даст Бог, рассмотрю поближе. А сейчас – извини, я сосредоточусь на Елизавете `.

Связь отключилась, и я с нетерпением уставился на окна дома лейтенанта, где должен был появиться прочерченный фонарем крест – условный сигнал Олуэн.

По логике приключенческого жанра, к которому, несомненно, относится побег из застенков Тауэра, вероятно, следовало заметить емко и лаконично: “Стража спала*.