Читаем Ворчуны за бортом! полностью

— Конечно, — тяжело дыша, добавил Лучик. Он тоже устал и запыхался.

— До свидания, — сказал Роддерс Лэзенби. — Спасибо вам за помощь!

Лучик с Мими побежали вниз по старой лестнице из тёмно-коричневого дерева, и руки у них ныли от тяжёлой ноши. Когда они спустились в холл, до них донеслись громкие голоса: с Тэмми Ух разговаривала крайне недовольная пара.

— Но я с утра забронировал номер «Панорама»! — возмущался незнакомый господин. — Я вас по голосу узнал! Это вы со мной разговаривали, когда я звонил в отель!

— Он прав, всё так и было! — настаивала его спутница.

— Мне очень жаль. — Тэмми Ух покачала головой. — Похоже, возникла путаница. Номер уже занят, и я не могу вас туда заселить, сами понимаете...

Мими дёрнула Лучика за руку и прошептала:

— Это они!

— Кто? — спросил Лучик.

— Они, — повторила Мими. — Макс и Марта. Они сидели за столиком в «Резвой свинке», а потом спрятались под него, когда твои родители начали кидаться в таверну бобами и болтами.

Лучик прищурился.

— И правда! — тихо воскликнул он. — Только в этот раз густые усы у Марты! Наверное, они поддельные.

На следующее утро Лучика спозаранку разбудил мистер Ворчун, которого разбудил трубящий Пальчик, а слона, в свою очередь, разбудили сердитые рыбаки. Лучик, как обычно, спал под дверью у спальни родителей, и когда мистер Ворчун распахнул дверь, то тут же споткнулся о спящего мальчика. Спящий мальчик превратился в бодрствующего, а мистер Ворчун — в человека, который катится вниз по ступеням.

Наконец мистер Ворчун плюхнулся на пол у подножия лестницы (с хриплым

«Ай!»), поднялся и схватил первую попавшуюся дыню. Он протёр ею сонные глаза, закряхтел (дважды) и разрубил плод на две части с помощью деревянной спинки кухонного стула. Затем мистер Ворчун прижал влажную, сочную половинку дыни к ушибленному локтю, открыл заднюю дверь фургона и вывалился, быстро моргая, на рыночную площадь порта Айзека.

— Это вам не стоянка! — крикнул самый рослый из рыбаков ещё до того, как за мистером Ворчуном захлопнулась дверь. Это был настоящий громила с самой пышной седой бородой, самым синим вязаным свитером и самыми чёрными резиновыми сапогами во всей компании.

— Это верно! Ты поясни-ка ему по-хорошему, Крючок! — пробормотал человечек, одетый в точности как его рослый товарищ, но не с такой седой бородой и в подвёрнутых резиновых сапогах.

Остальные рыбаки поддержали Крючка ворчанием и мычанием, достойными самого мистера Ворчуна.

— Кто сказал, что здесь стоять нельзя? — требовательно спросил мистер Ворчун.

— Наверное, вы приехали поздно вечером, — уже не так строго проговорил Крючок. — Наверное, вы просто не поняли, что остановились на рыночной площади, где мы продаём рыбу.

— Мёртвую рыбу? — уточнил мистер Ворчун.

— Само собой! — воскликнул мини-Крючок в подвёрнутых резиновых сапогах. На самом деле его звали Моллюск.

— Итак, — начал мистер Ворчун и устроился поудобнее на верхней ступеньке. — Давайте-ка подытожим. Вы считаете, что мёртвая рыба важнее моей семьи и зверей? Важнее меня, живого и с бьющимся сердцем?

— Да ты чего! — оскорбился Моллюск.

— Я вот хотел спросить вас про слона, — снова заговорил Крючок и приподнял ногу. Подошва сапога оказалась измазана в слоновьем навозе. (Да-да, опять н-а-в-о-з). — Только сначала попрошу вас — очень вежливо — убрать ваше... э-э-э... убраться куда-нибудь в другое место. Это наш рыбный рынок. Мы тут поставим лотки и будем продавать рыбу.

— Ясно, — только и сказал мистер Ворчун.

Над задней дверью, напоминающей вход в стойло, показалась голова миссис Ворчуньи.

— В чём дело, мистер? — спросила она. — Ещё рано, возвращайся в кровать. — Ей очень хотелось снова уложить мужа спать, ведь она спрятала

Колючку — чучело ежа — под одеяло на его половине кровати, и ей НЕ ТЕРПЕЛОСЬ увидеть, как мистер Ворчун подпрыгнет, когда уляжется туда.

— Полюбуйся, жена, — сказал мистер Ворчун, обернувшись к ней. — Этих людей больше волнует мёртвая рыба, чем живые люди.

Миссис Ворчунья ненадолго задумалась, а это событие такое же невероятное, как гуляющая под зонтиком утка. (Почти.)

— Ну, мы же на побережье, — наконец произнесла она.

Мистер Ворчун встал со ступеньки и повернулся к жене.

— Это здесь при чём? — удивлённо спросил он.

— Ну, если бы я владела жабьей фермой, я бы наверняка любила жаб сильнее, чем сейчас, — сказала она своим «очевидно же» голосом. — Может, у них так же? Они живут совсем рядом с рыбками.

Мистера Ворчуна впечатлили слова миссис Ворчуньи. Её доводы звучали очень логично (по крайней мере, по мнению мистера Ворчуна). Он даже подумал, что спит, и ущипнул миссис Ворчунью, как только та спустилась вниз по ступенькам. Ему было прекрасно известно, что щипать в таких случаях надо себя, но вдруг он не спит? Тогда ему будет больно!

— Ай! — крикнула миссис Ворчунья. — Ну ты коршун!

— Солома!

— Унитаз!

— Мухоловка... Я же не сплю?

— Нет, не спишь, — отозвалась миссис Ворчунья.