– Сто раз. У нас на Колыме их нередко находят во время весенних паводков, или в вечной мерзлоте, когда роют котлованы. Мясо тут же растаскивают звери и расклевывают птицы. А людей, как собак, больше интересуют кости. Бивни и кости… Между прочим, рядом с захоронениями мамонтов ваши археологи откапывают кремниевые скребки, острые как бритва. Как ты думаешь, почему?

– Ими мамонты брили уши?

– Вот и я так думаю, – сказал Юкагирыч.

14

Юкагирыч курил. Я с удивлением уставился на него, когда на одной из стоянок ворон извлек из летной сумки расшитый бисером мешочек и маленькую трубку. Из кисета он клювом достал щепотку табака, набил ею трубку и, вынув из костра тлеющую веточку, раскурил. Все это он проделал необыкновенно ловко.

– Что смотришь? Хочешь табачку?

– Нет, спасибо. Я не курю. И вообще, курить вредно.

– Машины дымят. Заводы дымят. Шахты дымят. Это – полезно! А выкурить маленькую трубочку старому ворону вредно? – Юкагирыч так расхохотался, что даже закашлялся. – Плохой табак, – сказал он. – Если прилетишь еще, привези мне пачку хорошего табака. Правда, табака, какой Великий белый шаман курил, сейчас не найдешь…

– Какой великий шаман? – удивился я. Юкагирыч с подозрением на меня покосился:

– Ты не слышал о Великом земном шамане?

– Я вообще ничего не знаю о шаманах. Знаю только, что они пляшут и бьют в бубны…

– Значит, ты точно ничего не знаешь о них. Ну так слушай…

Кто такие шаманы?

Раньше никаких шаманов не было. Был Владыка неба и те, кто жили на земле. И вначале все говорили на одном языке: люди, и звери, и птицы. Это был священный язык, на котором разговаривал сам Небесный повелитель Пон-Шукун. Это он, населив землю, велел открыть всем рты и вложил в них языки, это он откупорил всем уши и вытащил из них серу.

Но вскоре он понял, что совершил ошибку. Получив язык и научившись говорить, все сразу стали донимать небесного повелителя просьбами:

– Дай нам это!

– Дай нам то…

– Помоги нам!

– Нет, сначала нам!

В общем, дергали его, как внуки деда за бороду.

Поначалу, когда людей, и зверей, и птиц было мало, Владыка Неба еще как-то справлялся. А потом просьбы и мольбы посыпались как град, но в обратную сторону – снизу вверх.

Только соберется Владыка неба попить чайку в своей яранге, как снизу доносятся просьбы.

Только надумает выкурить трубочку – снова зовут.

Только ляжет на теплой шкуре вздремнуть после обеда – опять вопли…

Ни днем, ни ночью нет покоя – хоть вставляй в уши затычки!

Задумался Пон-Шукун: «Что делать? Ну не вырывать же всем языки!»

Долго он думал и, наконец, принял решение.

Взял Пон-Шукун большой небесный бубен, ударил в него – и все живущие на земле забыли священный язык.

Ударил в другой раз – и все заговорили на разных языках: люди, звери, птицы, рыбы.

С того времени и не помнит никто священный язык, а обычный, земной до неба не долетает. Только младенцы понимают, пока говорить не научатся. Но некоторым удается сохранить эту детскую способность. Вот они-то и становятся шаманами. Их слышит Пон-Шукун. А остальные болтают просто так, как мы с тобой…

Юкагирыч задумался. Трубка его давно погасла.

– А кто такой Великий Белый Шаман? – спросил я.