Читаем Влечение вечности полностью

Калла упирается ладонями в свои колени. Как такое возможно? Вспышки она не видела. Рядом не было тех, в кого нападающий мог бы перескочить. В голове возникает предупреждение Августа о шпионах из Сыца, но это предположение выглядит таким нелепым, что она его даже не рассматривает. Сыцани что, изобрели новый способ перескока? В тела, не находящиеся даже в пределах видимости? Причем так, чтобы не выдавать себя вспышкой ци?

Потрясенная, она только и может что отступить на несколько шагов, подхватить оброненную карту и улизнуть прочь, оставив обескровленный сосуд в переулке. Кто-нибудь наверняка найдет его и заберет. На свете существует мало того, что способно поразить Каллу, однако пустой сосуд, в котором еще присутствовала ци, когда он ринулся на нее несколько секунд назад, но опустевший, пока она вонзала меч ему в шею, занимает одно из первых мест в ее списке невообразимых зрелищ, недоступных пониманию.

– Абстрагируйся, – приказывает себе Калла. Она оглядывает стены, щурясь, чтобы прочесть уличные указатели. Шум канала Жуби слабеет, значит, она направляется не в ту сторону. Она поворачивается и идет на звук обратно к мостам. – Сосредоточься на деле, которым сейчас занята.

Вообще-то она не уверена в том, в делах какого рода подразумеваются непродуманные нападения вероятного сыцанского шпиона. В Сань-Эре слишком много народу, чтобы атаку, которой подверглась именно она, считать случайностью. Или же охотились за любым участником игр, какой попадется? Или за принцессой Каллой Толэйми? Она знает, в некоторых кругах Сань-Эра убеждены, что она жива, но вряд ли эти слухи распространились за пределы Талиня.

Калла доходит до моста, ведет пальцами по пыльным ограждениям. Вклинивается в стайки горожан, собравшихся на узком каменном мосту, и лавирует между ними, не обращает внимания на лотки с пельменями и продавцов сумок, разложивших свой товар на большом красном ковре. Едва сойдя с моста на большую улицу, она понимает, что прибыла туда, куда следует. Компания мужчин средних лет сидит на корточках возле одной двери и так дымит, что их окружает заметное серое облако. Пока они заняты шумным разговором, Калла обходит их и шмыгает в двери «Снегопада», главного борделя улицы Большого Фонтана.

«Снегопад». Назван в честь слепящей белизны, укрывающей провинции в холодное время года. Сань-Эр не видел снега уже несколько веков, от этого название выглядит еще экзотичнее.

Внутри атмосферу столпотворения нагнетают низкие басы музыки. Синие и неоново-розовые огни с произвольными интервалами озаряют стены, потом гаснут, на секунды погружая все вокруг в полную темноту. Калла прячет меч за спину, прикрыв ножны плащом. Она уже заметила лестницу, ведущую вверх, на остальные этажи того же здания, но подняться по ней не спешит. Как только ее кто-нибудь заметит и сдаст, Антон Макуса сбежит, и она его потеряет. Но когда-то она как-никак была принцессой, она умеет разбираться в людях и видит, что бармены и танцовщицы начали поглядывать на нее, едва она вошла. Никто из них и говорить с ней не станет, если она спросит про Макуса и где его найти, но если она не будет выделяться поведением, ее перестанут замечать как очередную странную посетительницу и даже не подумают ей препятствовать. И тогда, наверное, она сможет разузнать про жилье Макуса, собрать больше сведений о нем. Только сначала надо убедиться, что ее ни в чем не подозревают.

Калла смотрит вниз, на свое запястье. Даже если бы браслет по-прежнему был при ней, он указал бы на присутствие другого игрока, только если бы как раз в это время пришел сигнал местонахождения. А без этого пинга нет никакой надежды узнать, какое лицо теперь носит Антон Макуса. В этом и заключается вся прелесть игр короля Каса, причина, по которой цивилы так прочно приклеиваются к телеэкранам каждый вечер, старательно тянут шеи, с разинутым ртом глазея на живых игроков, несмотря на всю опасность задерживаться рядом с теми, кто бьется насмерть. Когда игроки могут в любой момент совершить перескок, никому не под силу самому, без всякой помощи, выследить противников и перерезать их одного за другим. Многое зависит от удачи и отслеживания браслетов.

Стрелки старинных аналоговых часов на стене подползают к семи вечера. Калла с силой прижимает к губам костяшки согнутых пальцев и размышляет. На этом этапе игр дворец пока не пытается подгонять их; ежедневно их пингуют один раз, максимум два, и всегда в дневное время, когда в центре наблюдения достаточно персонала. Браслет каждого игрока должен был сегодня уже сработать один раз, но еще не настолько поздно, чтобы полностью исключить вероятность второго пинга или возвращаться домой на отдых. Если рассуждать логически, Антона Макуса не должно быть дома. Или он где-то в Сань-Эре, или…