Читаем Влечение вечности полностью

– Да, – отвечает Август, – пожалуй, соглашусь.

– Будь любезен, Август, переключи меня на громкую связь. Хочу лично обратиться к гвардии.

Август делает, как велено. Лэйда отошла в сторону, а было бы лучше, чтобы вернулась и могла повлиять на распоряжения короля Каса, какими бы они ни были. Но она все еще допрашивает поставленного на колени мэра, возвышаясь над ним, а гвардейцы обступили Августа, заслоняя от него Лэйду. Все десятеро рядом с ним: недостаточно для подразделения, но вполне хватит, чтобы представлять собой функционирующую силу дворца. И к завтрашнему дню, когда деревенские наконец задумаются о том, что привело королевских гвардейцев в Эйги, заставит перешептываться весь Талинь.

Голос короля Каса доносится из телефона сквозь потрескивание помех:

– Защитники, присягнувшие на верность Сань-Эру, не щадят тех, кто оказывает сопротивление. Одной стены уже недостаточно. Нам нужна усиленная защита.

Августу кажется, будто на дно его желудка медленно опускается камень.

– Сожгите столицу Эйги, – продолжает король Каса, и камень вдруг становится свинцовым и устремляется вниз. – Обратите ее в пепел. Если его жители сотрясают воздух, высказывая недовольство в виде угроз, мы просто лишим их возможности дышать.

Август отключает громкую связь и подносит телефон к уху, но гвардейцы уже слышали каждое слово. Они не смогут отказаться выполнять приказ или сделать вид, будто не знают о нем.

– Ваше величество, – громким шепотом говорит Август. – Это же один из крупных поставщиков риса в Сань-Эр. Такая потеря была бы…

– У нас еще много таких в Иньгу и Дакии. Можем поднять квоты в Кирее и приступить к принудительному изъятию в Паше. Мятежу нет оправданий.

Гвардейцы начинают расходиться. Они не ждут, когда Август посмотрит на них и кивнет. Он здесь главный лишь номинально, и они это знают. Членам Совета нет дела до его слов, что бы он ни говорил, армии повсюду в Талине и не подумают поддержать его, пока трон Каса не перейдет к нему. Никакая другая власть не может противостоять королевской, каким бы громким и блистательным ни был титул кронпринца.

– Эй! – возглас Лэйды врывается в мысли Августа. Он ощущает лицом жар первых языков пламени. Зажигают факелы. – Эй!

Лэйда останавливается перед ним. Крапинки синих блесток вокруг ее глаз сверкают и переливаются при дневном свете. Этот свет, яркий-яркий, не приглушенный дымом заводов и мерцанием вывесок борделей, почему-то усугубляет восприятие происходящего, отчего оно выглядит гораздо страшнее, свет выявляет каждую сторону его ближнего, каждый изъян и отличие, которые скрыли бы тени Сань-Эра.

– Что? – устало спрашивает Август.

– Что это? Почему?..

Едва она делает шаг вперед, Август останавливает ее, схватив за руку. Он бросает взгляд на телефон, убеждаясь, что тот выключен, и видит, что король Каса повесил трубку сразу же, как только договорил. И даже не удосужился остаться на связи, чтобы проверить, как выполняется его приказ.

– Распоряжение из дворца. – Голос Августа звучит глухо и бесстрастно. Как и требуется, ведь гвардейцы все еще слышат его. – Мы должны покарать восставших против правителя, а когда эта деревня будет разрушена до основания, мы построим на выжженной земле сторожевую базу для осуществления надзора за делами, имеющими отношение к стене.

Лэйда молчит. Не пытается высвободить руку, ничего не говорит, сохраняет непроницаемое выражение лица в расчете на гвардейцев, но ее глаза горят, отражая пламя, которое вскоре спалит деревню дотла. Не проходит и нескольких минут, как поднимается крик. Проваливаются крыши лавок, падают на землю уличные фонари. Шум пожара доносится из-за ямыня, вливается им в уши, вонзается в головы, пускает корни в самые глубокие расщелины памяти. Август и Лэйда смотрят прямо перед собой, не мешая гвардейцам исполнять свой долг.

– Спасибо тебе, – тихо произносит Август.

– За что? – отзывается Лэйда.

– За то, что не стала устраивать скандал. Это могло плохо кончиться.

Лэйда переводит взгляд на него. Темная синева ее глаз яркая и насыщенная, окаймленная пурпуром в отблесках пламени ада, который творится у них на виду. Даже там, где стоят они, жар едва можно вытерпеть.

– Мэр почти ничего не сказал, – говорит Лэйда. – Только что платить налоги им уже не по силам.

– Полагаю, причина достаточно веская.

– Так и есть. Причина, которая складывается из множества других. – Лэйда отворачивается. Как только она встает спиной к пламени, его жар вдруг кажется Августу невыносимым, словно раньше они несли эту ношу вдвоем, а теперь она обрушилась на него одного. – Но поскольку для дворца это ничего не значит, следовательно, ничего не значит и для нас.

Живущие в городе, под защитой стены, – ничтожные тараканы, но те, кто живет за стеной снаружи, – даже не живые существа, а просто детали пейзажа, от которых дворец может избавиться или переделать по своей прихоти. Ведь это же как-никак королевство Талинь, а король – великий властитель, избранный высшими божествами. Божества никогда не ошибаются в выборе, именно они возложили корону на голову того, кто ее носит.