Читаем Влечение вечности полностью

– Калла… можно называть тебя Каллой? – не обращая внимания на ее издевку, он, судя по голосу, придвигается ближе к двери. – Ты и я – наиболее вероятные победители этих игр. У меня есть предложение.

– Да ну?

Он откашливается.

– Мы объединимся. Разделаемся с остальными и быстрее доберемся до финала.

Внутри у нее мгновенно и жарко вспыхивает гнев. Вырвавшийся смех больше похож на лай.

– Это так свойственно дворцовому отродью – считать, что сжульничать в играх проще простого.

– А при чем тут жульничество? – возражает Антон. – Совместные действия не запрещены правилами.

На самом деле правил в этих играх, по сути, дела нет. Игроки могут идти к цели как пожелают, но сама мысль о совместных действиях нелепа, прежде всего потому, что сотрудничество требует доверия, а доверие в Сань-Эре означает смерть.

– Ты роешь себе яму. – Калла прислоняет меч к стене, где уже есть выбоина. – Как только у дворца появится повод для дисквалификации, избавятся разом от нас обоих.

На минуту по другую сторону двери становится тихо. Потом слышится:

– Принцесса, причина избавиться от нас обоих у них уже есть. Но мы же не доставляем им хлопот – напротив, обеспечиваем зрелище, которого они жаждут. Это выгодный обмен, чтобы позволить нам остаться на вершине.

Калла поджимает губы. Преступница и изгнанник, объединившиеся как союзники, – чуть ли не уморительная мысль. Но в одном он прав: их сотрудничество привлечет внимание к новостям своей явной зрелищной ценностью. Если в остальном они будут следовать правилам и не разглашать свои личности, король Каса может такое позволить.

– Зачем ты так торопишься добраться до финала? – напрямик спрашивает Калла. – Тебе настолько к спеху?

– Да, – без тени колебания отвечает Антон. – Я нетерпелив, мне надоело смотреть, как игры развиваются еле-еле.

Игры идут всего несколько дней. В предыдущие годы некоторые раунды длились месяцами. Любопытствуя, Калла оборачивается и начинает разглядывать спальню Антона Макуса. Глаза уже привыкли к темноте настолько, чтобы различить картины на стенах и бумаги на письменном столе. Он сам запер ее здесь. Значит, себя ему и винить за то, что она пороется в его вещах.

– По твоей логике, до Цзюэдоу мы дойдем как пара финалистов, – рассуждает она, подходя к шкафу и рассеянно перебирая висящие в нем рубашки. Игры открываются Дацюнем и заканчиваются Цзюэдоу, обе церемонии проводятся в колизее. Каждый год Цзюэдоу превращается в целое действо, колизей стоит ярко освещенный, как настоящая арена, в лучах прожекторов появляются два последних игрока и сражаются, пока один из них не умрет. – Но ведь только один из нас сможет победить.

– Боишься не справиться со мной, принцесса?

Калла снова хватает меч, поворачивается к двери и пронзает ее вторично. Антон чертыхается в голос.

– Слушай, – продолжает он, и на этот раз тон у него резковатый. Хоть он и не видит ее, Калла улыбается, наконец распробовав происходящее на вкус. В этом голосе слышится жесткость, свирепость, отточенная до состояния оружия. Вот это уже похоже на потенциального победителя игр. – Ты же видела, сколько у меня киллов. Знаешь мои способности к перескоку. И понимаешь, что я – ценное приобретение, которое полезно иметь на своей стороне. Мы можем действовать сообща, а в конце разорвать союз. Но только в самом конце.

Книга на тумбочке у его кровати привлекает внимание Каллы. Она наклоняется к ней, листает, поворачивает первую страницу под таким углом, чтобы на нее падал свет из окна, и видит снимок мальчика и девочки с одинаковыми черными глазами. Мальчик выглядит незнакомо, но это, должно быть, родное тело Антона, сфотографированного еще до того, как Дворец Земли отправил его в изгнание. Худые плечи и взлохмаченные волосы ему подходят. Антону Макуса от рождения досталась чуть небрежная красота, высокий рост, но вместе с ним и вечная сутулость, и безупречные черты лица, правильность которых затмевают сильно нахмуренные брови.

А вот девочку рядом с ним Калла узнает мгновенно. Ее нос-кнопку и тщательно расчесанные волосы. Ее расчетливую улыбку и постоянное стремление что-то замышлять.

Быстрым движением Калла захлопывает книгу.

– А если накануне финальной битвы ты всадишь нож мне в спину? – спрашивает она, спохватившись прежде, чем он замечает паузу в разговоре.

– С какой стати? – возражает Антон. – Я тоже видел, сколько на твоем счету убитых. Твой браслет у меня уже очень давно, так что время, когда его должны были отключить, прошло. У тебя есть какое-то преимущество, и я хочу в долю. Можно уже открыть дверь? Все еще собираешься насадить меня на меч?

– Со временем – да, – бормочет Калла. Едва она успевает поправить вещи на тумбочке, чтобы казалось, будто она их не трогала, дверь открывается, входит Антон Макуса. Вместе с ним в спальню вливается и свет из гостиной, придавая его фигуре особую, неестественную внушительность.

– Я ведь не ошибся, да? – спрашивает Антон. – В играх у тебя есть преимущество. Какое? Подготовка к революции? Заговор с иностранным финансированием?

Вместо того чтобы ответить ему, Калла заявляет: