Читаем Вкус свинца полностью

— «Бунт в Рижской Центральной тюрьме. Администрация фашистской тюрьмы, несмотря на крушение фашизма, по-прежнему демонстрирует нетерпимость и ненависть к рабочему движению, расправляясь с левонастроенными уголовно-заключенными. 22 июня, выйдя на прогулку, четверо уголовно-заключенных, выражая свои симпатии к революционному трудовому народу, прикололи на грудь красные ленточки. За это они были заключены в карцер и жестоко избиты. Это, естественно, вызвало гневное возмущение всех заключенных, которое привело к беспорядкам в первом корпусе. Заключенные принялись крушить инвентарь в камерах, выбили все окна, вывесили красные флаги и заявили, что не успокоятся, пока не будут выполнены их требования: 1. Освободить четверых, заключенных в карцер! 2. Сменить фашистскую администрацию! 3. Выгнать тех надзирателей, которые известны как палачи заключенных. Требования заключенных полностью основаны…» Ха-ха, уголовнички смекнули, какого цвета ветер дует.

— Какой ужас! — восклицает мама, а мне хочется, ерничая, сказать ей, что слово «ужас» пора заменить на какое-то другое. — Что происходит? Теперь бандиты станут хорошими?

— Мадам, вы угадали! — Вольф исполнен сарказма. — В России они правят с тысяча девятьсот семнадцатого года и только набирают силу.

— Я не понимаю, — мой легкомысленный настрой как рукой сняло. — Зачем мы им понадобились? Такая громадная страна…

— Простите за банальности, но это правда — мы им понадобились, потому что аппетит приходит во время еды и цель оправдывает средства. Как и любой империи в мировой истории. Просто и подло. Русский еще не осознал себя — но пока мозги тонут в родной грязи, глаза жаждут западной цивилизации. Хочется прыгнуть выше головы, а у самого задница-то голая. Европа над русским посмеивается и даже открыто смеется. А кому такое понравится? Поэтому он и буянит, несчастный и обиженный на весь мир. Ничего нового, так повелось еще со времен Ивана Грозного и Петра Первого. К примеру: когда Петр Первый напал на Ригу, он лично руководил стрельбой по городу только потому, что задолго до этого шведы его откровенно унизили и спровадили восвояси[30]. Ведь он, только вообразите, будучи гостем в Риге, задумал тайком разнюхать, как построен Рижский замок. Ну разве не чудак? А вас я о другом хотел спросить — знаете ли вы наивысшее выражение политической власти? — Вольф выдерживает короткую паузу. — Наивысшее выражение политической власти — это когда нам, картографам, велят перерисовывать карты.

Меня не покидает чувство изумления. Как будто я вдруг попал на далекую, неизвестную планету. Мир перевернулся. Смотрю на маму, Вольфа, на свою Соле Мио. Они, мне кажется, остались такими же, как прежде. По крайней мере, они.

Недавно строители отметили праздник стропил[31] возле акц. общ. «Майзниекс». По предложению рабочего комитета, рабочие приняли решение — 32 лата, полученные на выпивку, пожертвовать 9 району Красной помощи. Приветствуем поступок товарищей строителей. Праздник стропил с выпивкой — это явление капиталистического строя, которому теперь больше не места.

Правление города Риги переименовало улицу Бискапа[32] в улицу Дарвина, улицу Балтбазницас в улицу Лашу (Лососевую), Вознесения в улицу Менесс, Езусбазницас в улицу Бездиевью, Крустбазницас в улицу Накотнес, Мазпулку в улицу Бернударза, Петербазницас в улицу Петера, Скауту в улицу Атпутас, Светцелиниеку в улицу Целиниеку, Эдварда Вирзас в улицу Стрелниеку.