Читаем Вивьен Вествуд полностью

Впрочем, Дора и Гордон, на правах дедушки и бабушки принимавшие участие в судьбе мальчиков, не всегда одобряли Вивьен и ее манеру воспитания. «Не настолько, чтобы задуматься о том, не поставить ли в известность власти, – говорит Бен, – но до этого чуть было не дошло. Они ненавидели панк, ненавидели Малкольма. Им не по душе были мамины работы, но саму ее они поддерживали на 100 %. Обычные споры родителей с бабушкой и дедушкой: например, Джо надевал кожаную одежду и футболку с надписью «Killer Rocks» («Убийца отжигает»), и дед говорил ему: «Я не пойду с тобой в таком виде в клуб Королевских ВВС». Конечно, они, Дора и Гордон, не любили Малкольма. По их мнению, то, что делала мама, – возмутительно, в частности протыкать губу на изображении королевы булавкой или через слово произносить «чертов», которое постоянно звучало в их с Малкольмом разговорах. И дед говорил: «Вивьен, я глубоко потрясен, правда, глубоко потрясен, что ты употребляешь такие слова и разрешаешь мальчикам выражаться так же» – но и это было еще ничего. А вот то, что мама поддерживала Ирландскую республиканскую армию… Дедушка был по-настоящему этим шокирован. Так что в некотором смысле все еще было не так плохо. Он не дожил до того момента, когда к маме пришел огромный успех. Он хотел, чтобы она просто могла зарабатывать!»

«Мы никогда не отмечали Рождество. Единственное, что мы праздновали, так это Ночь костров[16]. Ее мы праздновали с размахом. За много недель до празднества мы с Беном делали чучела Гая Фокса и предлагали их прохожим за монетку у станции «Клэпхем-Саут» в любое время ночи. Делали их из маминой старой одежды. Из всего, что попадалось под руку. Нам удавалось неплохо на этом заработать. Мы жгли огромные костры. Бросали петарды в почтовые ящики и кидались друг в друга хлопушками. Все это было неспроста: для нашей семьи этот праздник хаоса представлял огромную важность. Дни рождения проходили довольно буднично. Хотя точно помню, что бабушка Дора всегда помнила о наших днях рождения и иногда присылала мне или Бену пирог, зная, что мама с Малкольмом вряд ли это сделают. Она пекла вкусные пироги, наша бабушка».

Празднование Ночи костров вошло в историю, и если место, где его отмечали, изменилось, то сама дата всегда помечена в ежедневнике Вивьен, и каждый год в этот день проводится вечеринка. Ее друг Роберт Пиннок вспоминает, как проходил праздник в то время, когда Вивьен жила на Серли-Корт: вечер перетекал в ночь с дикими танцами и музыкой. «Слушали Элвиса и разную другую музыку, Вивьен пила виски и танцевала – она любила виски «Jameson» и танцы до утра…»

И для Бена, и для Джо школа-пансион казалась Вивьен и Малкольму привлекательным вариантом, ведь она могла дать им возможность заниматься своей карьерой, группой «The Sex Pistols» и магазином «Seditionaries»: вряд ли они смогли бы много времени проводить дома. Вивьен, бич консервативного общества и бывшая анархистка, с воодушевлением восприняла идею отправить сыновей в частную школу-пансион, возможно, из-за своей любви к качественному образованию, но и из практических соображений: ее личная жизнь и профессиональное сотрудничество с Малкольмом дали основательную трещину. Они во всех отношениях обернулись провалом.

Вивьен дома на Серли-Корт. Фото Бена Вествуда

«Когда мы только переехали на Серли-Корт, мама спросила меня, не соглашусь ли я пойти в школу-пансион, а пока что какое-то время пожить с отцом, – вспоминает Бен. – Я не имел ничего против, да и она сказала, что для нее сейчас так будет лучше. И, полагаю, для Малкольма. Так что тогда я, восьмилетний, считал, что таким образом помогаю маме. Дерек со второй женой жил в Лутоне. Я провел у него полтора года, а когда вернулся домой, мама с Малкольмом отдали меня в школу-пансион на два с половиной года. Мама приезжала ко мне в дни посещений. Но с ней приезжал не Малкольм, а Джин Крелл, одетый во все черное, с длинными волнистыми волосами, наверное с двадцатью кольцами на пальцах, а мама – как всегда, с обесцвеченными волосами, торчащими колючками. Помню, когда она приезжала с такой прической и в резиновой мини-юбке, то после ее ухода мои приятели говорили мне, что она им очень нравится. А однажды она приехала в школу с Крисси Хайнд – в то время та еще не была знаменитостью, но она была очень сексуальной и тоже понравилась моим однокашникам».