Читаем Вивьен Вествуд полностью

На Серли-Корт нет мемориальной таблички, но однажды ее непременно установят. Это одно из знаковых зданий в Лондоне, потому что здесь создавался панк, в буквальном смысле, на швейной машинке «Зингер», и потому что здесь жили, ссорились, расходились и снова сходились Вивьен и Малкольм, которые одним зимним вечером приняли решение, что он будет заниматься музыкой и держать курс на Голливуд, а она посвятит себя моде. Здесь же по бакелитовому дисковому телефону шумно обсуждались условия контрактов для «The Sex Pistols», здесь вручную красили футболки с Мэрилин и знаком анархии и наносили на них рисунки по трафарету, здесь росли Бен и Джо. Вивьен и дальше бы тут жила, если бы не вполне понятное желание ее молодого мужа не оставаться ныне и во веки веков в тени ее прошлого. «Да, вначале мы все делали вручную и в основном дома. Когда Малкольм нашел для нас это жилье, оно казалось подарком небес. Мужчина, присматривавший за квартирой, был очень мил, и нам дали скидку, потому что хиппи ее попортили и покрасили все в ярко-красный цвет. Так что квартиру мы снимали очень дешево, всего за 6 фунтов в неделю, а Малкольм все перекрасил в черный».

Сейчас за домом следит близкий друг Вивьен Луи Макманус, бывший торговец наркотиками из Южного Лондона, а теперь художник-реалист. По стенам маленькой квартирки развешаны его полотна, которые он создал в тюрьме и после выхода из нее. Вивьен вместе с Джо и Беном поддерживает его желание исправиться при помощи искусства. Луи давно участвует в жизни сыновей Вивьен, относясь к ним покровительственно и как родной дядя, так что сейчас он для всех – член семьи, идеальный куратор и гид по своеобразной достопримечательности – дому, который до сих пор выкрашен в те же цвета, что когда-то выбрали Вивьен и Малкольм, в котором до сих пор куча предметов искусства, недоделанных работ и разнообразных вещей, оставшихся от жизни здесь этих неорганизованных творческих личностей. Длинный, плохо освещенный коридор ведет из двух спален в кухню-столовую и ванную, выложенную плиткой, которая была там еще с тех времен, когда Роза с Малкольмом только сняли квартиру, еще там есть маленький балкончик: на нем Вивьен сушила одежду, покрасив ее в большой кастрюле, хранившейся на кухне. В большой комнате с эркерным окном, выходящим на задворки дома, Вивьен шила и спала. Окна, в ярости разбитые кирпичами, когда панк находился в зените популярности, уже давно починили, но осада Серли-Корта после интервью Гранди до сих пор остается самым ярким детским воспоминанием Джо: ему было тогда 10 лет.

Джо Корр, Малкольм Макларен и Вивьен на Серли-Корт

«Самое необычное воспоминание у меня такое: мы неделю просидели взаперти в квартире и не могли выйти. Как будто мои родители вдруг стали врагами народа номер один… Я осторожно выглядывал из окна и видел всех ребят, с которыми играл, – пакистанцев, уроженцев Вест-Индии и Китая: они смеялись вместе с расистами. Им было весело, когда били наши окна. Тогда-то я и изменился. Стал гораздо разборчивее в выборе товарищей, отличая, кто мои настоящие друзья».

В те годы начиналась мировая слава Вивьен и зарождалась ее будущая империя, а она, живя на Серли-Корт, растила двоих сыновей в основном одна. О ее жизни работающей матери никогда не рассказывали, отчасти потому, что, как недавно заметила Шами Чакрабарти из правозащитной организации «Либерти», «Вивьен – феминистка-практик. Она сама справляется. И не распространяется о том, что ей как женщине пришлось несладко». Также никто не удосужился – хотя это было бы увлекательно – рассказать о том, что в те годы, когда она появлялась на Кингз-Роуд в резиновом комбинезоне, накрасив губы лиловым блеском, или в туфлях на платформе и приподнимающих грудь корсетах, ей приходилось провожать детей в школу и забирать домой – и пытаться преодолеть сопротивление сыновей-подростков, которые отказывались идти с ней по одной стороне улицы. Как бы то ни было, и многих поклонников, и критиков Вивьен привлекает то, что в ее жизни все это было, что она сумела решить противоречащие друг другу задачи: делать карьеру, носить модную одежду и воспитывать детей, и в конечном итоге ей удалось вырастить двух хорошо воспитанных и успешных сыновей, которые, без сомнения, ее обожают. «Вовсе нет, – возражает Вивьен, – я была плохой матерью. Я думала: лучшее, что я могу дать своим детям, – это мои идеи, мои знания, мои открытия, так что я не была сосредоточена на семейной жизни. Не делала того, что делают остальные матери. Не уделяла детям должного внимания, потому что моя работа по большей части не позволяла мне находиться рядом с ними. Я должна была «заниматься модой», потому что в те дни я считала моду чем-то вроде крестового похода. Во времена панков так мне казалось. Нам нужно было дать понять миру, что мы не шутим. Сейчас, как мать и бабушка, я жалею о том времени. Я неправильно расставила приоритеты. Но в то время в моем понимании я делала все, что могла».