Читаем Вивьен Вествуд полностью

Сыновья Вивьен категорически с ней не согласны. «Было ли у меня счастливое детство? Да, – отвечает Бен. – Дело в том, что мы с Джо не просто любили маму, она нам нравилась». «Возьмем, например, панк, – говорит Джо. – Я чувствовал, что тоже в нем участвую, что я на самом деле в центре событий. Мне нравились продавщицы из магазина, мне нравилось, что мама отличается от других, и я был рад находиться в гуще событий. Не помню, чтобы я когда-то оставался в стороне от того, что делала мама». Бен соглашается: «Меня никогда ничто не тревожило, я наслаждался жизнью. Кажется, мы всегда сидели без денег, но с мамой было весело. Мне нравилось, когда в доме работали все ее помощники, когда жужжали швейные машинки и парни из «Ангелов ада» приходили за кожаной одеждой. Нас здорово поддерживали ближайшие родственники – мамины родители. С ранних лет мы много времени проводили с ними. Но вот еще что: помню, мне было лет девять, и я жил у отца, но я поговорил с мамой по телефону, и мы договорились, что она придет повидаться со мной. Я ждал ее, стоя в конце длинной дороги. И вот увидел, что она идет, – километра за полтора. Это Лутон: пластмассовая земля. Вижу ее как сейчас – с осветленными жесткими торчащими волосами. Тогда я подумал: «Ух ты! У меня классная мама. Она не такая, как все в этом дурацком месте». Я просто ее любил».

«Без родителей я бы не справилась, – говорит Вивьен. – Они у меня чудесные. А у нас дома было вот что: кругом коробки с заклепками, плоскогубцы, в углу рулоны с тканью, выкройки, ножницы, образцы. Каждый день приходили швея-ирландка Анне Алли, моя помощница, муж у нее турок, а еще Сид Грин и портной мистер Минтос, байкер Красный Барон и кожевники-скандинавы. В такой обстановке и жили мальчики».

Когда Вивьен с мальчиками переехала в Серли-Корт, Бену было шесть, а Джо – два. Длинный коридор теперь был завален детскими вещами, а с годами и всякими деталями от их общей страсти – велосипедов. Вивьен была и остается барахольщицей, собирающей ткани и вырезки, художественные работы и книги, которые могут вдохновить ее. Малкольма это приводило в ярость, и он иногда угрожал Вивьен, что разгромит дом, потому что каждая двухъярусная кровать и горизонтальная поверхность была задействована для создания одежды или починки велосипедов. «Маме же нужно было место, чтобы творить, – объясняет Бен. – Она часто говорила: «Иди поиграй на улице, я занята». Она все время что-то делала. Но меня, ребенка, это вдохновляло; в конце концов, ведь это очень интересно».

«Никто из родителей ничего не подвергал цензуре ради нас, – вспоминает Джо. – Помню, как-то во времена магазина «SEX» Малкольм принес гирьки для яичек, которые нужно было привязывать к ним и поднимать. Помню, он показывал нам с Беном, как это делается, пробуя, получится у него или нет, прямо там, дома, так мы чуть не умерли со смеху. У нас обоих была форменная истерика, и у мамы тоже».

Вивьен придерживалась свободной манеры воспитания, во многом похожей на то, как ее саму растили в Дербишире: она совершенно неприемлема для нынешних родителей в городах. «Нас воспитывали любителями приключений, – вспоминает Джо, – и мы все время проводили на улице. Как путешественники. Мы с Беном, когда мне было лет десять-двенадцать, самостоятельно отправились во Францию, жили в палатке на пляже. Как только наступало лето, если мы были не у Доры, то Малкольм всегда говорил нам: «Можете пойти на улицу» или, скорее, так: «Сейчас ведь летние каникулы – пусть эти чертовы дети валят из этого чертова дома». Первый раз мы отправились в путешествие одни, когда мне было лет девять, – на велосипедах в Девон, куда к тому времени перебрались наши бабушка с дедушкой. Эту идею подкинул нам Малкольм. Ее одобрили, и мы покатили. Малкольм сказал, что нам непременно нужно туда добраться, и, думаю, мы ехали до Девона дней десять. С собой у нас была палатка. Нас никто не остановил, так мы и ехали, с котомками за спиной. На следующий год мы доехали вдвое быстрее, потому что уже лучше представляли себе, что делать. Так что в детстве у нас было очень много свободы, по крайней мере, на каникулах».

На самом деле Вивьен горит желанием оправдаться тем, что времена были другие и что Дора и Гордон даже с воодушевлением восприняли идею сшить клетчатый флаг, с которым они должны были встречать внуков. Единственный раз, в первую ночь их отсутствия, по телефону позвонила какая-то пара и встревоженно спросила, правду ли говорят мальчики и не сбежали ли они из дома.