— Новая жертва. И мой подозреваемый точно ее не убивал. Он находился у нас, когда все произошло.

— Звучит запутанно.

— Так и есть.

— Федь, предлагаю повторно. Давай я поговорю с подозреваемым? Если он как-то связан с убийцей… Я точно смогу все узнать.

— Рами…

— Остановись. Придержи сарказм. Я уверена, что смогу раскрутить задержанного на откровения. Нас этому учат.

— Рами…

— Нет, я серьезно. Давай помогу тебе. Как-никак я профессиональный консультант.

— Ничего не выйдет.

— Хорош ныть! Просто пусти меня поговорить с ним. Организуй встречу на час. На полчаса. Составлю и разберу по полочкам его психологический портрет. Если у него есть сообщники, узнаю их количество, и, возможно, получится установить их личности. Узнаю обо всем, что он скрывает. Выясним мотив, возможно, узнаем, кто будет новой жертвой. Федь, я определяю ложь лучше любого детектора.

— Рами, спасибо за поддержку. Но все это бессмысленно.

— Честно. По этой части у меня почти максимальный балл. Выше только по самообороне без оружия.

— Спасибо. Поговорил с тобой, и стало легче.

— Я рада. Это значит, ты согласен? Дашь поговорить с ним? Мне подъехать в отделение?

— Нет. Не нужно.

— Серьезно?

— Угу. Думаю, так будет лучше.

— Я же, кажется, тебе объяснила. Рассказала, чему научилась, чем могу быть полезной. И ты все-таки собираешься отказаться? Из-за упрямства и своей неспособности принять тот факт, что девушка-профайлер может оказаться полезной?

— Без обид.

— Ты идиот?

— Возможно, и так.

— Тебе бесплатно предлагают помощь. Поверь, подобного консультанта ты не найдешь.

— Все равно. Не надо.

— Да, Федь… Не думала, что у тебя в башке столько стереотипов. Или это страх? Тебе страшно, что я окажусь находчивее тебя?

— Нет.

— Тогда не понимаю. Глупо не попробовать.

— Пусть глупо, но я откажусь.

— Окей.

— И давай договоримся. Не надо больше поднимать эту тему.

— Окей.

— Лучше я съем свои носки, чем позволю тебе помогать мне в расследовании, — он захохотал, стараясь вернуть несерьезный формат общения.

— Окей. Носки, значит?

— Угу. Без обид?

— Окей.

После неловкой затянувшейся паузы Федор продолжил:

— Рами, что мы все о грустном? Может, обсудим, куда пойдем сегодня вечером? У нас запланирован ужин. Не забыла?

— Нет, не забыла. Нет, не хочу обсуждать рестораны. И да… Вечером я занята.

— То есть ужин отменяется?

— Именно.

— Тогда в другой раз?

— Нет.

— Категорический отказ? Из-за того, что я не разрешил мешать мне в расследовании?

— Без обид.

Рамуте прервала вызов и выбрала «добавить абонента “Федор” в черный список контактов».

«Лучше я с Арсением поужинаю, чем с тобой, уродище, — подумала Рамуте. — Индюк!»

Она попросила таксиста остановить машину. Вышла и закурила.

Рамуте не в первый раз сталкивалась с предубеждениями со стороны полицейских в адрес своей профессии. В целом она могла их понять, зачем разбираться с душевной организацией преступников, если можно опираться на одни лишь улики и факты. Она без году неделю служит профайлером и уже сотню раз слышала: «Зачем тратить наше время на пустую болтовню?»

Рамуте перестала обижаться и обращать внимание на подобные слова. Другое дело, если эти слова произносит он. Из уст Федора комплименты получались ценнее в два раза, а критика звучала в тысячу раз больнее.

Ей не хотелось доказать Федору свою экспертность, не хотелось продемонстрировать профессионализм, похвастаться новыми навыками или утвердиться в собственной значимости. Рамуте искренне хотелось ему помочь. А он в очередной раз грубо отверг ее.

— Поедем на радио. Знаешь, где это?

Таксист кивнул.

Рамуте выбросила окурок и вернулась в машину.

Федор попытался перезвонить, чтобы извиниться и разрешить допросить задержанного, но услышал в трубке, что абонент, к сожалению, временно недоступен.

«Да чего я уперся? — рассуждал он. — Пусть бы допросила этого пионера. Поиграла бы в сыщика. Делов-то… Потренировалась бы. Может, что-нибудь ценное узнала. И все довольны, — Федор посмотрел на двери допросной. — Или мне действительно страшно? Неужели она угадала, и я на самом деле боюсь, что она окажется лучшим следователем, чем я?» — он улыбнулся и покачал головой.

— Нет. Чушь собачья.

«Нет. Это не страх, — он продолжил рассуждать. — Это обыкновенное нежелание поддаваться на женские провокации и уловки. Нежелание вестись на поводу у всяких шарлатанов. Нет. Психология вообще не наука. Пусть свои фокусы показывает Роберту. А я… Не собираюсь притворяться и лицемерить, лишь бы затащить ее в… Лишь бы понравиться ей».

Федор поймал себя на мысли, что не хочет переспать с Рамуте. Вернее, переспать он хочет, но это уже не самоцель. Он словил себя на мысли, что его отношение к Рами — это нечто «иное», нечто большее.

— Я что? Влюбился? — прошептал Федор и снова улыбнулся. — Детский сад какой-то, — он покачал головой и отправился на парковку.

Глава 16

— Хищницы. Лесть, постепенное задуривание головы, примитивные манипуляции, а после диктатура и тотальный контроль над всеми сферами деятельности попавшего в сети человека.

— Из ваших уст звучит убедительно.