Читаем Виниловый ад полностью

— Давай вместе выдохнем, успокоимся. Так? Давай, вдох-выдох. Что-то случилось? Расскажи, зачем ты пришла?

— Это ты зачем приперлась?

На нее не подействовали слова «выдохнем» и «успокоимся». Катя лишь громче крикнула, распаляя сама себя:

— Чего не сиделось в твоей Москве? У нас с Никитой свадьба. Запомни, свадьба. Так что не лезь к нам. Поняла?

«Ах, вот оно что… Прибежала метить территорию. Боится за своего женишка».

— Кать, поверь, я и не думала…

— Вот именно! Ты же у нас никогда ни о чем не думаешь.

— Кать…

— Короче, стерва, покупай билеты и вали обратно в свою Москву. Сейчас же уезжай и не трепи нам нервы.

— Девять, десять, — Рамуте закончила счет вслух. — Успокойся, пожалуйста.

— Не надо меня успокаивать!

— Это я не тебя, а себя успокаиваю.

— Чокнутая!

— Кать, все. Пока-пока. У меня нет желания скандалить.

— Это совести у тебя нет.

— Ох-ох.

— Уезжай, по-хорошему прошу.

Последнюю фразу Катя произнесла сквозь зубы, сжала кулак и подалась вперед.

Рамуте была готова поддаться на провокацию. Еще мгновение и проучила бы Катю, но она лишь вздохнула.

«Ох, и как же гордился бы мной сейчас мой козел-профессор. Блин. Надо было снять на видео».

— Кать, расслабься. И не надо мне указывать, что делать. — Рамуте улыбнулась. — Ладно? Я прилетела не к тебе и не к Никите.

— А зачем?

— Прилетела, значит, у меня есть на то причины.

— Хорошо. Допустим, — Катя немного успокоилась и стала говорить тише. — Прилетела и прилетела. Дело твое. Но на кой ты напросилась ко мне на свадьбу?

— Что?

— Наверное, чтобы он передумал?

— Ха-ха.

— Чего смешного?

— Все, Кать, не собираюсь продолжать этот бессмысленный диалог. Если ты сомневаешься в своем Никите, это не ко мне. Не мои проблемы.

— Ответь, зачем ты вернулась?

— Это тебя не касается.

Рамуте хмыкнула и направилась к выходу.

«Блин, а немножко встряски бодрит. Настроение не испортилось. Даже лучше стало. Проснулась, — усмехнулась она. — Мини-скандальчик всегда мне на пользу».

— Эй, литовка!

— М?

Рамуте обернулась.

— Так ты все-таки придешь на свадьбу?

— Не скажу. Пусть будет для тебя сюрпризом.

— Вот стерва. Мало я тебе на передачу звонила.

— Что? — Рамуте остановилась.

Точно. Звонки в эфир. Вот откуда ей был знаком голос Кати. Та скандальная, вредная, вечно недовольная дамочка.

— Так это ты постоянно звонила в эфир? Серьезно, ты и есть тот мой тайный хейтер?

— Да. Представь себе.

— Ну ты даешь.

— Сама виновата.

— Все ясно. Теперь все встало на свои места. А я все гадала, за что ко мне дура какая-то прицепилась. А тут все просто. Это Катя из ревности и вредности названивала.

— Нет. Я звонила на твое вонючее радио, только чтобы рассказать правду о тебе, бездарной ведущей.

— Угу.

— И о твоей скучной программе.

— Угу.

— Чего ты ржешь?

— А я знала, догадывалась, что обычный слушатель не будет подобную чушь нести.

— Смейся-смейся.

— Кать, мне тебя даже жаль немного.

— Заткнись.

— Угу.

— Хватит ржать! И я тебя предупредила. Если ты сегодня же не уедешь, будет война.

— Угу.

— Если что, пеняй на себя.

— Ты лучше сразу позвони мне на работу. Пожалуйся. Тебе ж это так нравится.

— Не волнуйся. Будет надо, позвоню и в Москву. Напишу такую жалобу твоему начальнику, что…

Рамуте не дослушала, вышла из гостиницы.

«Война, значит? Окей. По крайней мере будет весело. Я для нее тоже что-нибудь придумаю», — решила Рамуте и достала телефон.

Она пролистала записную книжку в поисках номера Сени.

Решила не откладывать и сейчас же ударить врага его же оружием, да так, чтобы побольнее. Решила позвонить Сене, чтобы он помог организовать выпуск на радио, в котором Рамуте в прямом эфире унизит и раскритикует Катю. Скажет то, что всегда хотела ответить хейтерке, но что запрещалось произносить радиоведущему.

На экране высветилось:

«Исходящий вызов: Сеня».

«Да, Катюша, никогда не связывайся с человеком, если он полицейский, психолог или журналист, — Рамуте ухмыльнулась. — Особенно не стоит связываться с ним, если этот человек я».

— Алло, Рами, привет!

— Привет, Сень.

— Неожиданно.

— У меня к тебе дело.

— А. Ну да. Просто так позвонить другу мы же не можем. Только по делу и сразу с места в карьер. Не спросишь, как у меня дела?

— Прости, Сень, как твои дела?

— Ой, да не спрашивай. Дела… Ничего особенного. Все по-старому, сижу, вот, делаю новый плейлист. Новостей хороших нет. Ты улетела. Вместо тебя Володю поставили.

— Угу. Слышала выпуск. Если откровенно, то над дикцией ему работать и работать.

— Насчет дикции не знаю, но у него диабет. Не пьет, не курит, зараза, и голос, если честно, так себе. Еще… — Сеня хотел добавить, что еще у Владимира нет сексуальной груди и попки, но осекся. — В общем, Рами, у нас тоска смертная.

— А кто он этот Володя? Откуда вылез?

— Хороший вопрос. Никто не знает. Привели, сказали, что будет у нас работать. А он не то что непрофессиональный ведущий, он вообще безграмотный и неэрудированный, как тапок.

— Родственник директрисы?

— Нет.

— Кого-то из редакторов?

— Не совсем. Появился у нас в городе один… Гад пузатый. Говорят, он сидел, и вроде как его недавно выпустили.

— И что?