— Радуйся. Теперь даже после смерти твои стоны останутся со мной навеки. А твоя плоть и искренние раскаяния, ат, ат, они будут прекрасным дополнением к твоим извинениям моей Любови Андреевне. Миссия выполнена.

Он передвинул каталку и развернул ее так, чтобы было удобнее переложить на нее женщину.

— Я наклоню стол, постарайся, пожалуйста, не свалиться на пол. Ты такая тяжелая, не хочу еще раз спину сорвать.

Он переложил женщину на каталку и подвез к вращающейся деревянной платформе.

— Нет-нет, — он испугался. — Нельзя! Только не теряй сознание.

Он бросил все, подбежал к верстаку, схватил аптечку, вытрусил содержимое на пол и отыскал пакет с лекарствами.

— Вот!

Он вытащил пузырек с нашатырем, оторвал пробку, вернулся к каталке и подставил женщине под нос.

— Нюхай!

Он вернулся к верстаку, открыл ящик, судорожно отыскал шприц с обезболивающим, подбежал, сделал укол пленнице и постучал ее по лицу.

— Эй! Очнись! Ты должна видеть. Так неинтересно. Ты же должна оценить.

Он ускорился.

Убрал микрофон, перебросил файл с извинениями и криками в редактор обработки звука. Наспех составил два звукоряда, соединил с ранее записанным своим посланием и нажал сохранить.

— Терпи, Маришка. Еще чуть-чуть.

Он подбежал к рубильнику, потянул его вниз и включил станок, попутно чертыхаясь и проклиная свой заторможенный старый компьютер, на мониторе которого едва ползла синяя строчка с уведомлением, что новый трек загружается.

Платформа начала вращаться.

— Скворцова, только не отключайся. Маришка!

Полоска загрузки замерла на цифре девяносто девять процентов.

— Ну же! Скорее!

Наконец на мониторе высветилось сообщение о том, что загрузка файла завершена. Мышь щелкнула по значку «продолжить».

— Успел!

Он закрепил каталку на вращающейся платформе.

— Маришка, теперь смотри…

Игла медленно поползла вниз, приближаясь к коже жертвы, чтобы прорезать на теле борозды.

Женщина закричала, но изо рта вместо крика вырвалось бульканье и поток крови.

— Ну вот, Скворцова. Теперь твои извинения приняты. Ты, ат, ат, прощена мной.

«Прощена!» — повторил он и закружился в праздничном вальсе под монотонный гул мотора чудовищного станка, нарезающего глубокую расходящуюся спираль.

Когда дорожка была записана, он выключил станок, нажал на компьютере «Завершение работы», отключил монитор и достал из коробки пилу.

— Теперь можешь спать, Скворцова Маринка, — сказал он.

Женщина не ответила. Она беззвучно лежала, едва дыша. Смотрела сухими глазами на потолок, захлебываясь собственной кровью.

Он натянул целлофановый комбинезон и бахилы. Надел маску, капюшон, очки и перчатки, чтобы не испачкаться в крови.

Воткнул вилку в розетку, проверил, работает ли инструмент, и плавно, уверенным движением, провел острым лезвием по шее беспомощной женщины.

— Вот и все.

Он разделся, снял испачканный комбинезон. Выдернул шнур из розетки и положил пилу на стол.

— Все, — повторил он и с наслаждением выдохнул.

Сложил тело женщины в пакет, туда же бросил ее голову и свой целлофановый костюм. Завернул пакет в одеяла, сверху намотал покрывало и брезент.

— Спи спокойно. Завтра поедем, а сегодня отдыхай.

Он перетянул сверток веревкой и оттащил его в угол.

— Скоро вернусь, приберу за собой, — пообещал он стенам, выключил свет и поднялся по ступеням из бункера.

Он закрыл дверь, поправил маскировочные доски и разбросал мусор на тропинке, чтобы скрыть следы.

Он прошел вдоль коровника, насвистывая веселую мелодию, и зашел к своим свиньям.

— Не помешаю?

Он подошел к загону.

— Лала, беги, беги к папочке, моя радость. Ат, ат, красавица. Дай почешу животик.

Хрюшка повалилась на бок, подставляя брюшко.

— Почешу, моя девочка. Почешу, да, перед сном, моя красавица. Ат, почешу, чтобы тебе лучше спалось.

Глава 14

Рамуте проснулась в десять утра.

Несмотря на столь раннее, несвойственное для нее время пробуждения, она выспалась. Наверное, впервые с момента последней встречи с Весами она проснулась не от собственного крика.

Этой ночью ей ничего не снилось. Судя по сухому лбу и спине, по крайней мере не снилось ничего ужасного.

Она выглянула в окно, поморщилась от солнечных лучей, зевнула и потянулась. По привычке поискала на полу джинсы, вспомнила, что выбросила их. Проверила телефон — ни одного сообщения, ни рекламного спама, ни возмущенных слов от Роберта. Ни пропущенных звонков от Федора. Она на всякий случай открыла вкладку «пропущенные вызовы», но нет, Федор не звонил.

— Позвони мне, позвони, — пропела она, подбегая к тележке с едой. — Позвони мне ради бога.

На душе было тепло и спокойно.

«Хм. А этот город. Не так уж и плохо здесь, — подумала она, разворачивая остывшую шаурму. — Правильно говорят, что все познается в сравнении».

Рамуте откусила кусочек, прикрыла глаза и, в ожидании наслаждения, разжевала.

— А-а, не то, — буркнула она, выплевывая на пол вчерашнюю шаурму. — Не пойдет.

Выплюнутый кусочек она зафутболила под диван, остальное бережно обернула в фольгу и положила обратно. Вчера эти куски мяса в лаваше казались ей куда аппетитнее.

Рамуте налила холодный кофе в чашку и хлебнула.

— А вот это пойдет. Как раз то, что надо.