Читаем Виа Долороза полностью

А срок референдума тем временем неумолимо приближался… В стране проводились социологические опросы. Опросами занимались все, начиная от КГБ и солидных научных институтов и заканчивая небольшими газетками, выпускающими свой мизерный тираж только в регионах… Опрашивались все подряд – работники различных отраслей и жители разных республик, учащиеся и пенсионеры. Еще до начала проведения референдума было ясно, что положительно ответят за сохранение Союза большинство граждан. И состоявшийся наконец референдум это подтвердил – он прошел организованно, точно в срок и охватил практически все регионы страны …

Ещё не были подведены окончательные итоги, а Нина Максимовна Михайлова уже спешила поздравила мужа с победой. Она торопилась в Кремль, чтобы первой разделить с ним радость триумфа.

– Алексей! – восторженно воскликнула она, стремительно врываясь в президентский кабинет. – Уже семьдесят пять процентов за Союз! В процентном отношении это даже больше, чем голосовало за Бельцина, как за президента России! И это ведь только начало!

Но Михайлов почему-то сидел за столом усталый, потухший. Поднял голову, он грустно посмотрел на жену.

– Я только, что разговаривал с президентом США… – произнес он подавлено. (Лицо у Нины Максимовны стало сразу блеклым и радостная улыбка медленно сползла с ярких губ.) Михайлов презрительно скривился. – Он посоветовал мне выйти и сказать: "Республики, вы свободны – я вас отпускаю!"… После этого, мол, у нас процесс отдаления от центра сразу замедлится и легче будет объединяться на новых принципах…

Он замолчал, засунул правую руку под отворот пиджака и провел там ладонью, – словно что-то болезненно засаднило у него под белоснежной сорочкой и мешало ему свободно дышать:

– Глупость! – выдохнул он, мучительно при этом морщась. – Как только я такое скажу, центра больше не будет! Страны не будет! Но главное…. Ты думаешь они этого не понимают? Понимают! Прекрасно понимают! Значит, просто уже готовы отказаться от Михайлова…

Нина Михайловна растерянно смотрела в глаза мужа, с болью и с тревогой чувствуя, что он не сгущает краски.

– Алексей! – постаралась сказать она твердо, но голос ее предательски дрогнул. – Нельзя останавливаться на полдороги… Ты же сам говорил – референдум полдела, главное союзный договор… Надо обязательно довести дело до конца! А иначе победа, твоя победа, Алексей, обернется твоим поражением! Поражением для всей страны…

Михайлов отвел взгляд в сторону, словно ему сейчас было трудно говорить. Выдавил глухо:

– Не все так просто… Мне уже доложили, что Бельцин не пойдет на подписание союзного договора…

Нина Максимовна яростно всплеснула руками.

– Все опять упирается в этого Бельцина! – воскликнула она с какой-то обжигающей ненавистью. – Опять он на твоем пути! Пока он жив, ты все время будешь получать палки в колеса!

Михайлов ничего не сказал. Только пристально посмотрел на жену…

Первым пунктом гастролей ансамбля Таликова был Сургут. Пассажиры лайнера уже привыкли к ровному гулу двигателей и теперь некоторые из них уже успели задремать, кто-то переговаривался с соседом, остальные занимались своими делами – читали, играли в карты или поглощали нехитрую еду, взятую с собой из дома или купленную прямо в аэропорту. Аркадий Резман смотрел в иллюминатор на проплывающий под самолетом однообразный ландшафт. Редко внизу вдруг появлялась площадка с нефтяной вышкой – тогда рядом можно было разглядеть маленькие вагончики нефтяников, – другого жилья было не видно. А потом опять – рваное зеленое полотно тундры и бескрайние блики серебряных озер.

Наконец самолет пошел на снижение – от резкой смены давления стало закладывать уши. Над входом в салон засветилась надпись: "Не вставать. Пристегните ремни". Неожиданно сбоку промелькнули дорога и полосатая будка с красным локатором. Лайнер упруго коснулся взлетной полосы и подрулил к бетонной коробке аэровокзала.

В аэропорту музыкантов встречала директор Дворца культуры, где им предстояло выступать сегодня вечером, – немолодая, но с претензией на элитарность дама, одетая в длинный бежевый плащ, и с длинным шелковым шарфом на шее (концы шарфа доставали почти до самой земли).

– Как долетели, мальчики? Нормально? Вот и хорошо! Меня зовут Инесса Петровна, – затараторила она с ходу. – Сейчас погрузимся и будем отправляться в гостиницу. Транспорт нас уже ждет…

Действительно перед аэропортом их уже ждали две машины. Аппаратуру загрузили в неказистый польский пикап "ЗУК", а музыканты и директриса разместились в синем рафике, приспособленным под микроавтобус. Когда все расселись на жестковатых, дермантиновых сиденьях, директриса обернулась к музыкантам:

– Ребята, гостиница у вас прямо рядом с Дворцом культуры… Условия хорошие – номера одноместные, двухместные. В номере все удобства – туалет, телевизор, телефон…

– Душ есть? – прагматично поинтересовался Резман.