Читаем Виа Долороза полностью

– Душ на этаже, – неприязненно, словно ее незаслуженно обидели этим вопросом, заявила директриса. – Возьмете ключ у администратора, если захотите помыться… Только у меня одна просьба – не устраивайте там дебошей и разврата, а то это осложнит мои отношения с администрацией… Договорились? Вы, я вижу, мальчики хорошие… Я на вас надеюсь…

Машина катила по прямой, как стрела, дороге и минут через двадцать они оказались в Сургуте. Сургут оказался небольшим городом, с практически полностью отсутствием зелени на улицах – это делало его сразу каким-то серым и неуютным после цветущей Москвы.

Подготовка к концерту прошла, как обычно, – установка аппаратуры, настройка инструментов, но перед самым концертом, к артистам в маленькую, обклеенную старыми афишками гримерку заглянула директриса.

– Ребята, – начала она почему-то заискивающим тоном. – Тут небольшая ошибочка вышла… Мы в афише о вашем выступлении "рок-концерт" написали, "известная московская рок-группа"… Всё такое… Поэтому сегодня тут металлисты собрались… Так, что вы там… Поосторожнее…

– А что металлисты? – обернулся к двери Таликов. – Не люди что ли?

– Конечно, конечно, – быстро согласилась директриса. – Всё будет хорошо… Вы только их не провоцируйте…

После этого странного напутствия она поторопилась исчезнуть. Таликов сочувственно усмехнулся и посмотрел на захлопнувшуюся за ней дверь, но Резман отнесся к предупреждению более серьезно. Взглянув на Таликова исподлобья, он спросил без улыбки:

– Ну, что? Похоже у нас приключения начинаются?

– Ерунда! – легкомысленно отмахнулся Игорь.

Но когда через несколько минут он вышел на сцену, то понял, что директриса предупреждала не зря… Зал был полностью забит молодежью в кожаных куртках с металлическими заклепками. Почти все были одеты в тяжелые десантные ботинки. У некоторых молодых людей головы были наголо обриты, у других, наоборот, волосы свисали длинными непромытыми прядями. Толпа стояла у самой сцены и состроив пальцы "козой" скандировала:

– "Тя-же-лый лом"! "Тя-же-лый лом"!

Судя по всему, некоторые из парней были сильно пьяны, – кое-кто ещё держал в руках бутылки из под водки. В Таликова сначала полетел хлебный мякиш, потом по сцене покатилась пустая бутылка. Неожиданно на сцену запрыгнул небритый парень в куртке с обрезанными рукавами, чьи накаченные бицепсы были сплошь разрисованы татуировками, и направился прямо к Таликову. Резман, бросившийся ему наперерез из-за кулис, был без лишних разговоров сбит коротким ударом в лицо. На сцену вслед за небритым полезли другие приверженцы тяжелого металла.

Игорь положил на пол акустическую гитару и, угрюмо набычив голову, стал дожидаться приближающегося небритого. Тот остановился в паре шагов и расставил в стороны мускулистые руки. Спросил, усмехаясь:

– Ну что? Ударить хочешь? Ну, попробуй… – а сам стоит и смотрит глумливо – глазах пьяный кураж и полная уверенность в собственном превосходстве.

Сзади небритого уже подпирали его безбашенные соратники – в глазах та же пустота и тупая, пьяная злоба. Игорь скосил взгляд, – сбоку со сцены, закрывая подшибленный глаз ладонью, поднялся Аркадий. Отойдя за кулисы, он внимательно наблюдал за Таликовым, – поймав здоровым глазом его настороженный взгляд, отрицательно покачал головой. Небритый, видя, что Игорь не торопится начинать драку, угрожающе просипел:

– Ну? Вас сюда звали? А ну, сруливайте отсюда на хер! Мы пришли сюда на "Тяжелый лом", а не ваш попсовый понос слушать!

"Тяжелый лом" была культовая группа рокеров. Очевидно, в анонсе их перепутали, догадался Игорь. После этих слов небритого им овладела какая-то холодная и клокочущая ярость. Не та необузданная агрессия, которая овладевает зверем, когда он понимает, что загнан, а холодная расчетливая уверенность, которая присуще только человеку, который чувствует, что от его решения зависит жизнь стоящих за ним людей… Страх пропал и появилось ощущение, что он видит происходящее как бы со стороны… Игорь упрямо сжал рот.

– Ты хочешь со мной подраться? – процедил он сквозь зубы. – Хорошо! Только после концерта! А то зачем же ради одного удовольствия ребят другого лишать, правильно?

Он отошел от продолжавшего обалдевше стоять в выжидательной позе небритого и поднял с пола гитару. Встав на краю сцены, он широко расставил ноги, будто стоял сейчас не на сцене, а на палубе качаемого штормом корабля, – взял в руки микрофон и оглядев зал, твердым голосом произнес:

– Ребята! Я понимаю, что плохих артистов бьют и тухлыми яйцами забрасывают… Но обычно это делают после выступления! Так, что вы сначала послушайте, а потом уж будете решать, что дальше делать…

В его голосе было такая уверенность, которая заставила зал притихнуть.. Небритый, почувствовав, что остался без внимания, произнес угрожающе:

– Ну, ладно… Посмотрим, что ты можешь…

Отойдя с середины сцены, он прислонился к стене, сложив руки на груди. Таликов оглянулся на своих музыкантов и упрямо мотнул головой:

– "Россию"!