Читаем Ветер истории полностью

Возбудились представители армии по совершенно другому поводу. Когда выборжцы успешно установили бронекорпус Шеффилда на Квад, я примчался на испытания. Уж больно интересно было посмотреть на полноприводную машину начала автомобильной эры. Зрелище оказалось не просто интересным, а шокирующим. Подвеска Квада, представляла из себя, отзеркаленный передний привод. Так что у него все колеса были не только ведущими, но и поворотными. Это было настолько неожиданно для меня, что при первом повороте машины, я чуть не закричал, что задние колеса сломались, но к счастью, не успел. Броневичок успешно крутился, выписывая зигзаги по полигону, преодолевал неровности, а я все продолжал изумленно смотреть на поворачивающиеся все разом колеса. Водитель, между тем, так уверовал во всепроходимость своей машины, что решительно влетел в грязь, где и застрял.

Убедившись, что сам он выбраться не может, наблюдавший за испытаниями народ навалился толпой и вытолкал застрявшего, на твердую землю. Я ходил вокруг, разглядывая колеса и слушая вполуха обсуждение результатов испытания.

— Сергей Алексеевич, а ты, что думаешь? — спросил меня Чугурин.

— А? — не сразу понял я, о чем речь — Ты о непролазности грязи? Ну, так с такими колесами, любая грязь непролазна. Надо колеса пошире и протектор повыше, тогда проходимость существенно выше получится.

— Новые колеса обдумать надо как следует, обсчитать… Кому поручим? — сразу перешел на деловой тон Чугурин.

— Ну, на счет разработки не волнуйся. Знаю я одно место, Иван, где этим с удовольствием займутся. — Я поискал глазами своего однокурстника Иволгина и закономерно обнаружил его наполовину торчащим из внутренностей бронеавтомобиля. — Анатолий! Вылезай оттуда, вопрос к тебе есть.

— Замечательная машина получилась! — радостно заявил Толик, подбежав к нам — Я заметил, вы и каркас деревянный заменили на железный?

— Заменили — кивнул Чугурин — повозиться пришлось немало, но так оно спокойней будет. Вы лучше про колеса скажите.

— А что колеса? — Иволгин удивленно оглянулся на бронеавтомобиль.

Я пересказал ему наш разговор.

— Как думаешь, Толя, в школьной мастерской смогут сделать образцы новых колес?

— Конечно, смогут! — Толя был заметно возбужден. — Я сам расчетами займусь.

— Лучше пусть расчетами займутся профессионалы, а ты нам тут нужнее. Хотя пинать в зад этих теоретиков для ускорения надо, конечно. О! Надо еще резину проволокой армировать.

Вопреки моим ожиданиям работы много времени не заняли. Уже через две недели мы провели повторные испытания, и результаты вызвали бурный восторг всех собравшихся. Собравшихся было довольно много. Кроме выборжцев и представителей ополчения, прибыло множество причастных и не очень причастных к работе над колесами сотрудников и выпускников Школы. Тогда я не придал этой делегации значения, о секретности все равно можно было не вспоминать, а последствия были значительными. Кто доложил о результатах испытаний, ставшему недавно главнокомандующим Алексееву, я так и не выяснил. Сам же Алексеев почему-то решил, что колеса мы разрабатывали не для себя, а для всей армии. Видимо, его к этому выводу подтолкнуло количество образцов. Ну, а как их могло быть меньше, если автопарк наш был собран по всему городу и в нем были представлены почти все имеющиеся в стране модели грузовиков. Так что мы просто грубо поделили все разнообразие колес на три типоразмера, а узлы крепления шли отдельной строкой.

В итоге меня опять вызвал Львов, и, представив военному и морскому министру Гучкову, долго хвалил за патриотический порыв. Я только к середине разговора понял, что речь идет о колесах, а до того тупо хлопал глазами и недоумевал.

Мне и еще нескольким сотрудникам Школы выписали премии, кому-то вроде, даже очередное звание дали. На заводы поступил армейский заказ на новые колеса. Мы этим, конечно, нагло воспользовались. К лету все наши машины были переобуты.