Мегрэ медленно направился к мэрии. Один из бригадиров полиции разговаривал с лейтенантом Даньелу.

— Вы хотели меня видеть?

— Нет. Я проходил недавно через площадь и заглянул, нет ли вас в гостинице.

— Ничего нового?

— Может, это не так важно, но бригадир Нули нашел седьмой карабин.

— 22-го калибра?

— Да. Вот он. Он того же образца, что и остальные.

— Где он был?

— В сарае мясника.

— Он был там запрятан?

Бригадир ответил сам:

— Я со своим напарником старался найти гильзу. Мы обыскивали сад за садом. Я увидел открытую дверь сарая и пятна крови. В углу я заметил карабин…

— Вы расспросили жену мясника?

— Да. Она сказала, что, когда Селье потребовал принести в мэрию все карабины, она и не вспомнила о карабине сына. Месяц назад с ним произошел несчастный случай, и…

— Знаю.

Взяв в руки ружье, Мегрэ медленно потягивал трубку. Наконец он поставил карабин в другой угол, отдельно от всех.

— Не пройдете ли вы со мной, лейтенант?

Они пересекли двор и открыли дверь в класс, пропахший чернилами и мелом.

— Заметьте только, что я еще не знаю, к чему нас это приведет. Во вторник утром, когда учитель вышел из класса вместе с Пьедебёфом, Марсель Селье подошел к этому окну.

— Он нам сказал об этом.

— Из этого окна можно видеть, справа от липы, сарай с садовыми инструментами. Можно также видеть окна… и среди них — окна второго этажа в доме мясника.

Лейтенант слушал, наморщив брови.

— Но мальчик не остался на месте. До того как учитель вышел из мэрии, Марсель перешел к другому окну.

Мегрэ сделал то же самое: пройдя мимо черной доски и стола учителя, он направился к другому окну, расположенному как раз напротив первого.

— Отсюда, как вы сами можете убедиться, мы видим дом Леони Бирар. Если она стояла у окна, когда — судя по дознанию — в нее стреляли, то вполне возможно, что Марсель видел, как она упала.

— Вы предполагаете, что у него было основание перейти от одного окна к другому? Он что-то увидел и…

— Не обязательно.

— Почему он солгал?

Мегрэ предпочел не отвечать.

— У вас есть подозрения?

— Подозрения? Нет. Я в этом твердо уверен.

— Что вы собираетесь делать?

— То, что полагается, — ответил Мегрэ без особого энтузиазма.

Он вздохнул, вытряхнул пепел из трубки на серый пол, посмотрел себе под ноги и как бы в замешательстве добавил:

— Это будет не очень-то приятно.

Напротив, у окна квартиры учителя, стоял Жан-Поль и наблюдал за ними.

Глава 8

Подкова Леони Бирар

Прежде чем выйти из класса, Мегрэ заметил вдали за садами другой силуэт. И хотя человек, сидящий на подоконнике у раскрытого окна, был виден со спины, по форме головы и по дородности Мегрэ узнал Марселя Селье.

— Кажется, это дом торговца мясом?

Лейтенант проследил за его взглядом:

— Да… Жозеф и Марсель большие приятели.

Между тем мальчик обернулся, нагнул голову, чтобы разглядеть женщину, развешивавшую белье в саду. Машинально взгляд его описал полукруг и остановился в тот самый момент, когда Мегрэ и лейтенант выходили из класса.

Несмотря на расстояние, по его жестам можно было догадаться, что он с кем-то разговаривает в комнате. Потом он спрыгнул с подоконника и исчез.

Обернувшись к комиссару, Даньелу задумчиво пробормотал:

— Желаю удачи!

— Вы возвращаетесь в Ла-Рошель?

— А вы хотели бы, чтоб я вас подождал?

— Тогда я, пожалуй, еще успею на вечерний поезд.

Дом мясника находился примерно в ста пятидесяти метрах от школы. Размеренным шагом Мегрэ быстро добрался до этого приземистого строения. Это не была, в сущности, мясная лавка. Под лавку была приспособлена лишь левая комната первого этажа, в которой поставили некое подобие кассы, весы, холодильник старого образца и стол, на котором разделывали туши.

Входная дверь вела прямо в коридор, в глубине которого, слева от лестницы, был виден двор.

Прежде чем постучать, Мегрэ подошел к открытому кухонному окну. В глубине комнаты сидели за круглым столом три женщины и ели сладкий пирог. Одна из них была жена Марселина, две другие — его мать, старуха в белом чепце, и сестра, которые жили в ближайшей деревне и приехали на похороны.

Они видели, как подошел комиссар. Окно было такое маленькое, что на какое-то мгновение он совсем закрыл его своим туловищем. Они слышали, как он потоптался у двери, поискал звонок и, не найдя, наконец с шумом вошел в кухню.

Жена мясника встала со стула, приоткрыла дверь в кухню и спросила:

— Кто там?

Затем, видимо узнав его, сказала:

— Вы из парижской полиции?

Если она и была на похоронах, то уже успела переодеться. Это была еще не старая женщина, но уже сгорбленная, щеки у нее запали, глаза светились лихорадочным блеском. Не глядя в лицо комиссару, она добавила:

— Мужа нет дома. Я не знаю, когда он придет. Вы хотите его видеть?

Она не пригласила его войти в кухню, где молча сидели две другие женщины.

— Я хотел бы поговорить с вашим сыном.

Она испугалась. Впрочем, это было дело привычки: она вечно чего-нибудь боялась и жила в ожидании неизбежной катастрофы.

— Он уже лег спать.

— Я знаю.

— Он больше месяца лежит в постели.

— Вы позволите мне подняться наверх?